В то время как доверие к Генриху III постоянно спадало, не вызывает никаких сомнений тот факт, что по отношению к графу Симону оно постепенно росло. Симон де Монфор начинал с несколькими преданными друзьями, которые знали твердость его характера и чистоту его сердца. В разговоре с Адамом Маршем о планах Гроссетеста граф даже сомневался, захочет ли его кто-нибудь поддержать66. В более поздних письмах тем же друзьям обсуждалась безопасность многих людей, зависящих от него, а в другом случае высказывалось сомнение, когда упоминалось определенное дело большой степени важности67. Симон приехал в Англию в качестве придворного и имел близкие связи с королем из-за брачных уз. Но постепенно он отдалялся от Генриха III из-за нестабильности характера последнего и отсутствия в нем королевских качеств. Под влиянием своих друзей из духовного сословия и благодаря своей набожной натуре Симон примкнул к религиозному движению тех дней и без сомнения был героем монахов. Благодаря этому он стал известен в стране и особенно в городах. Английский народ не поставил его на одну ступень со Св. Фомой Кентерберийским в результате внезапной прихоти. Они узнали о его сочувствии их проблемам и о его твердом решении добиться справедливости. Поэтому, когда граф приезжал ко двору вельмож, музыканты пели о нем так:
«Кто ненавидит ложь и любит правду,
Кто сможет добиться высшей руки,
Поскольку он силен и имеет великий ум,
То может гордиться такой известностью»68.
ГЛАВА X
ЧАС РАСП Л АТЫ
Нужно сделать краткий обзор сил противоборствующих сторон. С одной стороны был Генрих III, которого поддерживали иностранные родственники и последовав тели, прибывшие вместе с ними. Некоторые бароны и клирики были также на его стороне, но, очевидно, они ни проявляли особого рвения. На последней стадии борьбы эта партия увеличивалась за счет перебежчиков из лагеря баронов и за счет иностранного клира в Англии, находящегося под влиянием Папы и короля Франции. На другой стороне находилась партия баронов, которая включала в себя большинство клира и крупную знать, наряду с более мелкими представителями своего сословия, Лондон и морские порты. Северные бароны, так хорошо проявившие себя на стороне общего дела в 1215 году, сейчас были вытеснены представителями центральных земель. Университеты горячо поддерживали Симона. Но они практически не участвовали в сражении. Главной слабостью было отсутствие сильного лидера. Будь он даже на стороне дела баронов, архиепископ Бонифаций не походил на Бекета и не мог сравниться с Лангтоном. Главному лидеру баронов, Симону де Монфору, мешало его иностранное происхождение и связи с королевским двором. Это лишало его возможности занять место Фиц-Вальтера или Вильгельма Маршала.
Церковь не была достаточно единой, чтобы проявить свое влияние в полную силу. Епископам приходилось использовать весь свой авторитет для подавления наиболее распространенных пороков среди клира. Гроссетест счел необходимым написать письмо настоятелю и главе Линкольна, приказывая им отменить праздник дураков, который отмечался в их соборе в день Нового года1. Во время первой визитации по своему диоцезу он сместил семерых аббатов и четверых приоров2. Указы, которые епископ посылал своим клирикам, доказывали необходимость реформ. Несколько лет спустя его пример повторил Вальтер де Кантилуп, епископ Вустера, вынужденный пойти на такой чрезвычайный шаг, как смещение непокорных монахов своего аббатства3. Строгость этих визитаций подтолкнула епископов на то, чтобы утвердить их методы управления своей общиной, что в свою очередь почти привело к разрыву между пастырем и овцами. В дальнейшем, поскольку Папа увидел необходимость успокоить высший клир, он поддержал епископа Линкольна в его требовании посещать свое собрание каноников4 и контролировать власть архиепископов над их епископами. В конце концов епископов стали подозревать в слабости и страхе, потому что их собственное представление о папской власти было тесно связано с личностью носителя этой власти.
Светские бароны не являлись подобно клиру объектом двойного давления со стороны Папы и короля, они имели силу противостоять своим вассалам. Бароны находились в меньшей зависимости, чем духовное сословие, но их приверженность делу оказалась более ценной, когда дело дошло до битвы. Их главная жалоба против короля заключалась в том, что тот слишком благоволит иностранцам. Эту мысль можно было выразить в девизе «Англия для англичан». Знать была против того, что король постоянно нарушает феодальные права. Вдовствующая графиня Арунделя посетила короля, чтобы выразить свой протест относительно того, что он захватил; земли, нуждающиеся в опеке, которые принадлежали ей. «При вашем дворе нельзя добиться правосудия. Вы не можете хорошо управлять ни собой, ни государством. И многими способами притесняете ваших баронов». Когда Генрих стал насмехаться над ней, она повторила эти слова в такой смелой манере, что он замолчал, хотя и исправил своей ошибки. Графиня выражала протест против злых советников, которые свернули его с истинной тропы в сторону личных выгод5. Незначительные притеснения под прикрытием лесных законов, частые налогис последующим неправильным использованием денег, плохая работа шерифов и байлифов, скверное управление страной в целом — такими были основные жалобы баронов. В их руках находилось средство для борьбы с взиманием чрезмерных налогов, хотя, очевидно, король иногда все же вытягивал из них щитовые деньги, несмотря на отказ предоставить их. Постепенно бароны стали ощущать, что их права вето на сверхурочные налоги недостаточно, что им также необходим контроль над расходами. Король начал объяснять, почему ему нужны деньги. Таким образом, бароны стали спрашивать, куда он их потратил и промотал.
Читать дальше