Е. Готтендорф - Герман Геринг

Свадебный обед прошел весело, но не все собравшиеся за столом были друзьями. Принц Август-Вильгельм, наследник кайзера, был посажен так, чтобы не встречаться взглядом с Гитлером, помешавшим ему взойти на престол; да и остальные гости напоминали, пожалуй, персонажей трагедии Шекспира, весело пирующих за королевским столом, а потом плетущих интриги и выясняющих отношения в поединках. Этих разных людей случайно собрала вместе судьба, готовая тут же разбросать их или противопоставить друг другу.

Во время обеда Гитлер успел сказать Эмми, что она теперь — «первая дама рейха» и что это налагает на нее определенную ответственность.

«Первое, что стало следствием моего нового положения, — вспоминала Эмми, — было мое превращение в «авторитетного судью и руководителя» для многих незнакомых мне людей, которые стали делиться со мной своими заботами и невзгодами. Помимо обширной почты от поклонников и поклонниц приходили письма с просьбами о помощи, с которыми иногда нужно было обращаться в разные официальные учреждения, и это приводило порой к нешуточным проблемам и даже конфликтам. Другой проблемой стало то, что, хотя мы с Германом и старались уберечь Каринхалле от слишком частых нашествий гостей, приходилось все же принимать важных лиц, прибывавших по приглашению Гитлера или просто по государственным делам, если общение с ними нельзя было ограничить приемом в официальной резиденции».

Из отеля «Кайзергоф» чета Геринг отправилась прямо в Каринхалле в сопровождении нескольких друзей. Жених пошел в мавзолей и оставался там один у могилы Карин в течение часа. Это был не просто жест вежливости по отношению к родственникам из Швеции (среди которых был сын Карин, Томас Кантцов); Геринг и в самом деле не мог забыть Карин; но и вторую свою жену он полюбил. После свадьбы они поехали вместе в Югославию, в Дубровник, чтобы провести там медовый месяц.

С этого времени Герингу пришлось много путешествовать, выполняя роль личного посланника Гитлера, наделенного особыми полномочиями. Он обладал дипломатическим талантом и представительностью, и у него была красивая жена, умевшая хорошо играть свою роль. Для иностранцев Гитлер оставался загадкой, Геринг же производил впечатление человека, с которым можно иметь дело. Старший переводчик министерства иностранных дел Шмидт, сопровождавший Геринга в заграничных поездках, говорил, что он, разговаривая с иностранными дипломатами, любил прикинуться «недалеким малым», «деревенским простаком», не разбирающимся в международных делах, но сам отлично все понимал и искусно добивался поставленных целей.

В это время германская дипломатия достигла важного успеха: в июне 1935 г. в Лондоне был подписан Англо-германский морской договор, по которому Германия могла иметь военно-морской флот общим тоннажем не более 35 % от соответствующего показателя Королевского военно-морского флота Великобритании. Заслуга заключения договора принадлежала Риббентропу, который стал считаться специалистом по английским делам.

Что касается Геринга, то его сферой деятельности стали Балканы, Италия и Польша. Особенно часто он навещал Польшу, куда ездил поохотиться; министры польского правительства и посол Польши в Берлине тоже бывали у него в гостях в Шорфгейде и выезжали с ним на охоту в Восточную Пруссию.

В мае 1935 г. Геринг посетил Белград, Софию и Будапешт. Всюду его принимали с почестями, фактически как главу государства, и ему удалось успешно провести важные политические переговоры.

Пока Геринг ездил по заграничным столицам, Геббельс подготовил и представил на утверждение в рейхстаг «закон о расе и гражданстве», по которому германские евреи подлежали отделению от «чистокровных арийцев»; «еврейский вопрос» предполагалось решить раз и навсегда. Согласно закону, евреям не только запрещалось вступать в брак с лицами «германской крови», но и иметь с ними интимную связь. Теперь только «истинные германцы» могли быть «полноценными» гражданами рейха и пользоваться политическими правами (в том объеме, в каком они еще сохранились в Третьем рейхе), а германские евреи объявлялись «лицами, принадлежащими к государству» и лишались гражданских прав. Все это звучало невероятно, такого в истории Германии еще не было, и тем не менее закон был сформулирован со всей традиционной немецкой тщательностью, и Геринг, как президент рейхстага, должен был руководить его утверждением.