Е. Готтендорф - Герман Геринг

После 12 ноября 1933 г. его должность президента рейхстага почти утратила свое значение, потому что в рейхстаге заседала только одна партия — НСДАП; зато теперь можно было не беспокоиться по поводу выборов в рейхстаг — успех был обеспечен надолго.

Подобным же образом вскоре обесценилось и главное достижение его жизни — пост министра-президента Пруссии. 30 января 1934 г. был принят закон «О реорганизации рейха», по которому приостанавливалось существование суверенитета государств, входивших в состав Германии, как и деятельность местных парламентов (ландтагов). Правда, сам пост министра-президента не был упразднен, но он превратился в чистую «синекуру» — почетную должность, не требовавшую от ее обладателя никаких трудов. Казалось бы, можно было наслаждаться жизнью — но… Какое-то неясное беспокойство не давало расслабиться и обрести уверенность.

Теперь он жил во дворце, который прежде служил официальной резиденцией министра торговли Пруссии. Там было множество маленьких комнат, стены которых были обиты темным бархатом; окна с мелкими стеклами пропускали внутрь мало света. Везде стояла тяжелая старинная мебель, и всюду были изображения свастики: на стенах, на полу и на потолке. Все это производило, по словам Альберта Шпеера, впечатление «какого-то мрачного ритуального праздника». Гитлер, тоже бывавший здесь, назвал дом «унылым» и посоветовал Герингу обратиться к Шпееру, чтобы тот его перестроил.

Геринг последовал совету, и за зиму дворец принял совершенно новый вид. По словам Шпеера, «это был замечательный заказ: деньги для Геринга не имели значения, и он тратил их, не считая!» Все перегородки на первом этаже были сломаны, и вместо множества маленьких комнат получилось всего четыре просторных зала. Один из них, самый большой (площадью в 140 кв. метров) был отведен под кабинет, лишь немного уступавший кабинету Гитлера. Мебель была крупной, под стать самому хозяину. Огромный стол в стиле «ренессанс» поражал размерами, а кресло у стола напоминало массивный трон, спинка которого поднималась много выше головы. На столе стояли две тяжелые серебряные лампы с широкими абажурами из пергамента, а на стене висел большой фотопортрет Гитлера. Фюрер подарил Герингу обычную фотографию, но она показалась ему недостаточно внушительной. Он ее увеличил и повесил на стену, чтобы каждый, кто приходил в гости, видел, что фюрер особо благоволит хозяину: ведь Гитлер дарил своим соратникам только небольшие настольные фотографии — всем одного размера и в одинаковых серебряных рамках, изготовленных для этой цели по специальному заказу. В просторной гостиной висела картина Рубенса «Диана на охоте», «позаимствованная» Герингом из музея короля Фридриха; она была так велика, что закрывала окошко, за которым стоял проекционный киноаппарат, поэтому во время показа фильмов картину поднимали к потолку.

Пока шла перестройка дома, Геринг жил во дворце президента рейхстага, стоявшем напротив главного здания, где шел ремонт после пожара. Помимо этой резиденции у него была еще и вилла на Штреземаннштрассе (переименованной, по его настоянию, в Герман Герингштрассе). Здесь он отмечал день рождения 12 января 1934 г., когда ему исполнился 41 год. В тот раз он получил особенно богатые подарки. Дарить подарки стало «хорошим тоном», и каждый (кто мог) старался при случае перещеголять другого. Заметим, что Гитлер отказывался принимать ценные подарки и ордена и всегда подчеркивал свое отличие от Геринга в этом вопросе, хотя и не слишком его осуждал, снисходительно называя «человеком эпохи Возрождения». Геринг же, получая очередную ценную вещь, прямо-таки светился от счастья, как ребенок, завладевший новой игрушкой, и подношения текли к нему рекой со всей Германии.

Президент Гинденбург был еще жив; в январе 1934 г. в его дворце состоялся новогодний праздник и прием, последний в его жизни. Мартин Зоммерфельдт писал: «Он стоял, опираясь на трость, как памятник самому себе, такой массивный и крупный, со снежно-белыми волосами и ярко-голубыми глазами, глядевшими то по-детски простодушно, то со старческой мудростью. Рейхсканцлер Гитлер стоял сзади, внимательно вглядываясь в гостей. Сразу бросалась в глаза разница между этими двумя людьми — бывшим фельдмаршалом и бывшим ефрейтором: между ними пролегла целая историческая эпоха, и старик казался уже пришельцем из прошлого, его ожившей легендой и последним предостережением. Он был последним препятствием на пути к диктатуре».