Е. Готтендорф - Герман Геринг

Весть о мятеже в ту же ночь дошла до Берлина, где правительство собралось на экстренное заседание. Все зависело от того, какую позицию займет генерал фон Зеект, командующий рейхсвером. Тот испытывал двойственное чувство по отношению к мятежу. Он симпатизировал монархистам, но нацисты, обругавшие его, назвав «лакеем Веймарской республики и пешкой в руках зловещих еврейско-масонских элементов», не вызывали у него доверия. Поколебавшись, генерал принял предложение президента Германии взять в свои руки всю исполнительную власть и послал распоряжение генералу фон Лоссову в Мюнхен «принять все необходимые меры для подавления мятежа». Лоссов не осмелился противоречить вышестоящему начальству (германская армия всегда отличалась строгой дисциплиной и уважением к старшим по званию) и заявил, что согласился сотрудничать с мятежниками «под угрозой оружия».

Фон Кар поспешил уехать из Мюнхена. Наутро на улицах города появились листовки с его подписью, в которых говорилось, что никакие соглашения с Гитлером не могут иметь места и что НСДАП должна быть распущена, а все путчисты должны быть арестованы.

Гитлер, Геринг и Людендорф провели ночь в здании пивного зала. Утром они послали связных к фон Лоссову с предложением начать действовать, но те были арестованы. Посовещавшись, главари путча приняли предложение генерала Людендорфа: идти колонной в центр города и попытаться захватить штаб военного округа, где укрепился капитан Рем со своими помощниками.

Все это начинало походить на любительский спектакль, поставленный неумелым режиссером. Не заручившись поддержкой армии и полиции, не было никаких шансов захватить город, и Геринг это прекрасно понимал, но ничего не мог поделать — здесь командовал не он. Он только попытался кое-как организовать колонну, выдвинув вперед грузовик с личной охраной Гитлера, вооруженной пулеметами, и это было почти все: из трех тысяч участников марша лишь немногие были вооружены винтовками.

Вскоре колонна двинулась. Людендорф, Гитлер и Геринг шли во главе, телохранитель Гитлера Ульрих Граф нес знамя со свастикой. Первый пост полиции, охранявший мост через реку Изар, удалось пройти без боя, но колонна смешалась, и грузовик с пулеметами оказался где-то в хвосте. Командир второго поста, стоявшего у входа на центральную площадь, приказал колонне остановиться, а затем дал команду полицейским открыть огонь. Геринг приказал штурмовикам стрелять, но тут же получил две пули: в бедро и в бок, и свалился на землю. Все смешалось. Генерал Людендорф, не обращая внимания на выстрелы, пошел вперед вместе с адъютантом; полиция пропустила их сквозь свои ряды и арестовала. Гитлер, кричавший полицейским: «Сдавайтесь, сдавайтесь!», был увлечен на землю своим телохранителем, который тут же погиб, получив пулю в голову. Участники марша бросились спасаться кто куда.

Геринг лежал на земле, истекая кровью; потом два штурмовика вынесли его с места боя и доставили в дом к торговцу мебелью Баллину, еврею. Жена и сестра Баллина промыли и перевязали ему раны, а потом его отвезли в частную клинику; никто не выдал его полиции.

Так бесславно закончился «Пивной путч». Погибли 19 человек: трое полицейских и шестнадцать членов НСДАП.

Утром Карин, все еще больная, пришла к Герингу в клинику, сопровождаемая своей сестрой Фанни. Геринг потерял много крови и лежал без движения, бледный, весь в бинтах, терзаемый болью. Впрочем, его раны оказались не слишком опасными, хотя одну из них он получил от пули, выпущенной почти в упор, когда лейтенант, командовавший полицейскими, вырвал винтовку из рук рядового, не решавшегося стрелять, и сам выстрелил в Геринга, не целясь, чтобы остановить колонну. Геринг страдал не только физически, но и духовно: он чувствовал себя обманутым и преданным и проклинал себя за то, что сыграл роль марионетки в чужих неумелых руках. Он понял, что расплачивается за собственную политическую наивность, и поклялся, что больше не позволит себе таких ошибок — если, конечно, останется жив, в чем у него пока что не было твердой уверенности.

«Пивной путч» хотя и потерпел поражение, но принес ощутимую выгоду нацистам, особенно Гитлеру: его партия и он сам за одну ночь приобрели широкую известность в Германии и в мире, тогда как до этого о них мало кто знал. Это был весомый политический капитал, который теперь следовало приумножить другим способом, обратившись к легальным методам борьбы: нужно было, в первую очередь, заручиться поддержкой влиятельных финансовых и промышленных кругов, а затем привлечь на свою сторону широкие массы избирателей. Путь к вершинам власти приобретал реальные очертания, но идти по нему предстояло тем, кто сумел уцелеть после кровавого марша в Мюнхене; неудачникам же, в число которых попал и Геринг, приходилось испить всю горечь поражения.