Станислав Лем - Диалоги

ГИЛАС. И, таким образом, можно сказать, что после фазы относительного динамического равновесия в период начального этапа строительства система вступает в фазу устойчивости в результате принуждения, причем этот переход происходит незаметно?

ФИЛОНУС. Не совсем так. Для постройки дома необходима определенная работа, то есть определенным образом действующие силы. Их действие прекращается, разумеется, по завершении строительства; и правда, что был бы за дом, который сразу после постройки пришлось бы подпирать – то есть применять силу для обеспечения его прочности? Новая общественная система должна быть создана с применением силы – но, уже созданная, должна демонстрировать динамическое равновесие и внутреннюю слаженность при отсутствии этой силы.

ГИЛАС. Это явление происходит только при построении общественной системы, не так ли?

ФИЛОНУС. В принципе, да. Когда в результате астрономических наблюдений были обнаружены факты, противоречащие теории Ньютона (например, смещение перигелия Меркурия), можно было бы, конечно, вместо того, чтобы поработать над новой теорией, которая бы объяснила эти факты (как это происходит сегодня с теорией Эйнштейна), попросту создать искусственное соответствие фактов теории, например, фальсифицировав астрономические расчеты. Однако в этом случае никогда не была бы создана новая теория гравитации. В другой области, в самолетостроении, многочисленные крушения первых реактивных самолетов были вызваны самопроизвольной вибрацией их конструкций на очень высоких скоростях. Если бы вместо развития теории полета ограничились усилением ответственности пилотов за эти крушения, вменяя им в вину недостаточный профессионализм или вредительство, то не возникла бы теория вибрации, возникающей в механической конструкции, и создание самолетов без подобной вибрации вообще стало бы невозможным. Великое дело – отличить неудачу первой попытки, одного эксперимента на пути к цели (конструкции нового самолета или новой общественной системы), от доказательства объективной невозможности достижения этой цели. Из неудачи эксперимента следует только то, что он не удался, а не что достижение цели иным способом, согласно другому плану, исключено.

ГИЛАС. Ты считаешь, Филонус, что возможно создать модель новой системы вообще без применения силы?

ФИЛОНУС. Нет, невозможно.

ГИЛАС. Следовательно, ограничение индивидуальной свободы является обязательным во время этого мероприятия. Как же тогда предупредить возможные злоупотребления, разорение и несчастья целых народов?

ФИЛОНУС. Существует непреложный минимум признаков единства мышления и действий, необходимый для любого коллективного мероприятия, и как раз задачей социологии является определить, установить этот минимум и создать для него поддержку, защиту из обратных связей, противодействующих распространению унифицирующих тенденций за пределы числа, необходимого для создания общества. Отдельные человеческие свойства, такие как порядочность, совестливость, вежливость, деловая инициатива, тенденция к проявлению оригинальности в труде и соображении, быстрота принятия решений, – являются одновременно функцией общественной системы и проявляются тем шире, чем более явственную награду получают (не только в материальном смысле, разумеется). Утверждение этих качества без учета объективных закономерностей системы выглядит как призывы солдатам на поле боя, под обстрелом проявлять любовь к ближнему. Данный постулат в подобных условиях становится просто издевательством.

Внимательнее вглядываясь в капиталистическую систему, на каждом шагу обнаруживаешь черты той обратной связи, которую мы называем стремлением получить прибыль, однако же в централизованной системе не наблюдается аналогичным образом повсеместных проявлений удовлетворения человеческих потребностей. Конечно, видны попытки реализовать эту директиву в процессе всеобщей и бесплатной системы образования, в доступном медицинском обслуживании, в привилегиях для выполняющих тяжелые работы, но в то же время видна фетишизация производства, срывы и перебои спроса и предложения, преобладание интересов организаций над интересами отдельных членов общества, так что в одних областях можно констатировать существование обратных связей, действующих на пользу людям, в других же наблюдается формирование и действие связей иного рода, незапланированных, теоретически не предусмотренных, но, несмотря на это, столь же реальных, как и первые; обобщая, можно сказать, что эти иного рода обратные связи ограничивают, стесняют, деформируют человеческие потребности, вместо того чтобы их удовлетворять.