Станислав Лем - Диалоги

Поскольку общество, состоящее из индивидуумов, подверженных влиянию ЛСД, существовать не может, этот препарат, ставший угрозой обществу, особенно в США, где его принимают миллионы молодых людей, был признан наркотиком (каковым он, собственно, не является), и его распространение запрещено под угрозой карательных санкций. Его применяют – в качестве эксперимента и с великолепными результатами – в случае неизлечимой болезни, чтобы облегчить процесс агонии (что действительно удается: достигается абсолютное равнодушие к смерти при полном сохранении сознания ее приближения).

Примерно в это же время в США появились оральные контрацептивы, причем существуют уже и такие, которые действуют «вспять», то есть принятые в период до семи дней после соития препятствуют попаданию оплодотворенной яйцеклетки в матку. Эти средства, массово применяемые, не приносят телесного вреда и prima facie неизвестно, зачем кому-нибудь понадобилось бы выступать против такой рационализации, радикально отделившей размножение от наслаждения, какое с ним сопрягла эволюция, тем более что с точки зрения всемирных популяционных проблем эти препараты появились в самый надлежащий момент. Средства, применяемые до этого, были неэстетичны и не гарантировали результата, в то время как теперь таблетку можно принять как витаминную пилюлю, более того, можно это сделать post coitum [55], а это имеет не последнее психологическое значение (женщина до контакта с мужчиной даже перед самой собой может не обнаруживать мысль о возможности сексуального контакта).

Таким образом, оба пола обретают равноправие даже биологическое, поскольку на равных могут избежать всех последствий сношения. Облегченное функционирование технологии обладает, однако – в обоих представленных случаях, – общими отрицательными чертами. Химически гарантированное бесплодие сношения может привести (при наличии других факторов, о которых после) к ослаблению сексуальной связи, и в этом его действие подобно действию ЛСД, обрывающего – кардинально – все связи индивидуума с другими людьми. Дело не столько в сексе или в химически вызванном состоянии «познания абсолюта», сколько в способе технологического вторжения, которое доставляет полноту немедленного удовлетворения сугубо локальным воздействием. В то время как локальные действия могут иметь значительные нелокальные последствия. Так, например, использование средств борьбы с насекомыми, уничтожая одних вредителей, косвенно приводит в движение целую экологическую пирамиду видов на этой территории. Инсектициды вывели из равновесия экологическую иерархию, то есть некую материальную систему; средства же, удовлетворяющие стремления или влечения, могут разбалансировать аксиологическую систему общества. Облегчить – обесплодив – половой акт – это то же самое, что способствовать – косвенно – признанию определенных эротических недосказанностей несущественными; такое отношение лишает – впоследствии – любовное чувство серьезности. Это действие, обесценивающее сексуальный акт через тотальное лишение его естественных последствий, происходит в культурном ареале, где легкость и безответственность половых связей обнаруживается в последние десятилетия в явно нарастающей тенденции. Таким образом, происходит постепенное срывание с сексуальных контактов покровов исторически наслаивавшихся ценностей, поскольку эти ценности являются не непосредственным результатом проявления врожденных механизмов, а производным продуктом сознательного усвоения определенных (имеющих также этическую окраску) отношений, общественно одобренных и признаваемых ценными. Так называемая эротическая недосказанность культурно обусловлена, как и сложные, часто трудные и даже болезненные обряды инициации в первобытных обществах. Нет ничего проще, чем признать эту практику достойной лишь уничтожения как иррациональную, однако такая точка зрения даже с прагматических позиций неприемлема, потому что любая двойственная в культурном отношении ценность, по правде говоря, «не обязательна» – но только в том смысле, что ее роль в других культурах играют иные ценности. В различных человеческих обществах создана система препятствий для индивидуума на пути достижения зрелости (групповой, семейной, профессиональной, половой) – препятствий, которые вовсе не являются простыми «лишними трудностями». С их уничтожением ликвидируются одновременно определенные мотивации – не всегда предоставляя взамен что-нибудь другое, соответствующее. Технология гораздо более пригодна для уничтожения устоявшихся ценностей, чем для создания новых. Форсирование в этом случае создания «возможностей» может привести к «аксиологическому взрыву», то есть к развалу системы ценностей: подобное форсирование может породить ситуацию, в которой жить очень легко, но не хочется.