Вторжение кочевников

– Давай проверим его работу! – потребовал Васька.

Мастер, стоявший рядом с махиной, ударил деревянной киянкой по предохранительному рычагу, тот повернулся вокруг своей оси и молот с шумом полетел вниз, а затем с огромной силой врезался в наковальню. Показалось, что содрогнулась земля, а уши заложило от звона металла о металл.

Я прислушался к перезвону цепей над чушкой. Они уже натягивались, затем выпрямились, как струна и невидимая сила потащила молот вверх. Устроенная над молотом катушка на большой металлической оси вращалась, наматывая цепь, а затем застыла на прежней отметке.

Мастер повернул предохранительный рычаг и дал отмашку, его подмастерье повернул другой рычаг, отключая передачу усилия с водяного колеса. Теперь колесо вращалось вхолостую.

– Вроде всё в порядке. – сказал я. – Выглядит замечательно, не понимаю, чего ты так волнуешься.

– Это только кажется! – проворчал Васька и пояснил. – Там цепи заказные. Вот когда мы свои цепи туда поставим, тогда и перестану волноваться.

По случаю запуска нового производственного процесса мы выставили строителям пиво и закуску. К этому делу примкнули семьи. Локомотивом нашего праздника выступила приглашённая звезда, местный любимец и мой спаситель – Золотой голос Стабита.

Менестрель приволок с собой двух товарищей. Один из них отбивал ритм на большом барабане, другой дул в свою флейту, а звезда пел и играл на своей лютне.

Короче праздник удался на славу. Во время корпоратива, опьяневший от дармового ликёра, менестрель заявился за главный стол, уселся рядом со мной на лавку и прошептал:

– А знаешь, мастер Игорь! – он улыбнулся Олесе, шмыгнул носом и внезапно заявил. – Можешь звать меня, Дмитрием, или, как звали меня мои друзья – Сороконожкой!

– Сороконожкой? – удивился я.

– Это потому… – промычал менестрель Дмитрий, – что в детстве я очень быстро бегал и почти не уставал, будто у меня было сорок ног.

Под вечер я, Василий, Кузнец Григорий, Охотник Всеволод и Плотник Павел взяли себе ещё выпивки и завалились в баню. Мы отправили банщиков домой, а сами сели за стол.

Кузнец Григорий откинулся на лавке. Широченные плечи и рельефная мускулатура на его теле вызывали восхищение.

– Чувствую себя бесполезным! Вы мне жалованье платите, а толку от меня чуть! – он ударил себя по плоскому животу и добавил. – Даже живот стал расти!

– Привыкай! – ухмыльнулся Васька. – Пусть другие молотами стучат, пусть наш молот на водяном приводе работает, а ты теперь должен работать не руками, а головой!

– Твоя ценность в знании, – поддержал я товарища, – а не в мышцах! Зря, что ли Василий тебя учил?

– Непривычно мне, – Григорий ущипнул себя за влажную густую каштановую бороду, – без тяжёлой работы.

– Ты только намекни, – рассмеялся Плотник Павел, – так тебя сразу же к наковальне приставят.

– Нет! – Григорий повернулся к Ваське. – Мне с мастером интереснее работается. Да и без молота не обходится, когда нужно что-нибудь эдакое выковать!

Кузнец вывернул руки причудливым образом, показывая сложность задач, а также их нетипичный дизайн.

– Ладно, – земляк хлопнул рукой по столу и поднял свой тощий зад с лавки, – пойду я. Глаза слипаются, устал я!

– Иди-иди! Ты заслужил. – похвалил я Ваську, другие поддержали меня нестройным шумом.

После ухода Василия, все потихоньку стали разбредаться кто-куда. Время было позднее, а завтра всем надо было выходить на работу. Я же засиделся, остался за столом даже тогда, когда в парилку заглянул Витька:

– Мастер Игорь, ты ещё долго?

– Чего спрашиваешь?

– Так ведь все уже разошлись. – проворчал младший-телохранитель.

– А я ещё разок попарюсь! – капризно заявил я, Витька со вздохом кивнул и захлопнул дверь.

«Будет меня подгонять, наглец! – подумал я. – Кто из нас наниматель?»

Я забрался в парилку и подкинул дров в огонь. Сам полез на верхнюю полку и уселся там.

«Если припечёт, – подумал я, – можно будет слезть чуть ниже!»

Я расслабился и стал наблюдать за тем, как поднимается пар, как его клубы сгущаются под потолком, затем ползут в стороны и оседают в дальнем углу. Потихоньку температура поднималась, пара становилось всё больше, тело покрыл пот, я с удовольствием обмахивался берёзовым веничком, провёл рукой по мокрой голой шее, амулет остался в предбаннике вместе с другими вещами.

«Да и зачем он мне в бане? – успокоил я себя. – Вход и так охраняют мои телохранители, баня на территории, окружённой частоколом, которую охраняют пятьдесят стражников…»