'Иван

… «Не скрою от Вас, что, как к людям, я к ним и равнодушен, даже пожалуй, еще симпатизирую, так как они всплошную неудачники, несчастные и немало страдали в своей жизни… Но как редакторов и литераторов я едва выношу их. Я ни разу еще не печатался у них и не испытал на себе их унылой цензуры, но чувствует мое сердце, что они что-то губят, душат, что они по уши залезли в свою и чужую ложь… Московские редактора - это помесь чиновников-профессоров с бездарными литераторами - и так мне сдается, что вдохновленные своим успехом и лакейскими похвалами своих блюдолизов, создадут около себя целую школу или орден, который сумеет извратить до неузнаваемости те литературные вкусы и взгляды, которыми издревле, как калачами, славилась Москва». ##* А. Н. Плещееву, 9 апреля 1888:… «Я трус и мнителен; боюсь торопиться и вообще боюсь печататься. Мне все кажется, что я скоро на*) Гольцев, редактор журнала «Русская мысль».

доем и обращусь в поставщики балласта, как обратились Ясинский, Мамин, Бажин и проч.».

«Я готов поклясться, что Короленко очень хороший человек. Идти не только рядом, но даже за этим парнем, весело».

И. А. Леонтьеву (Щеглову), 18 апреля 1888.

…«Читали Вы Бабикова (или Бибикова, Санхо Белинского) воспоминания о Гаршине во «Всемирной иллюстрации»? Какая самолюбивая, приторная, кислая, хвастливая и нетактичная мочалка! Я завидую его апломбу и наивному самомнению, завидую его дружбе с Минским и его обожанию, доходящему до дизентерии, перед богом Ясинским… Он счастлив и доволен!» К. С. Баранцевичу, 20 апреля 1888 г.:… «Я не генерал и не желаю среди своих коллег являться привилегированным существом, для которого позволительны исключения. Как все, так и я». #* А. И. Леману, 30 апреля 1888 г.

… «Простите, я не понял в Вашем письме слов «более или менее солидарных с нами» и, откровенна говоря, стал втупик: откуда Вам известно с кем я солидарен и с кем не солидарен?»

# · И. Л. Леонтьеву (Щеглову), З мая 1888:

… «Получил я от Лемана письмо: он извещает, что «мы» (то есть все вы, питерцы) согласились печатать объявления друг о друге в своих книгах, приглашает меня согласиться и предостерегает, что можно в число избранных «включить лишь лиц, более или менее с олидарных с нами», ь ответ я послал согласие и вопрос: «Откуда Вам известно, с кем я солидарен и с кем не солидарен?» Как у вас в Питере любят духоту! Неужели вам всем не душно от таких слов, как солидарность,… общность интересов и проч.? Солидарность и прочие штуки я понимаю на бирже, в политике, в делах религиозных (секта) и т. д., солидарность же молодых литераторов невозможна и не нужна… Чтобы помочь своему коллеге, уважать его личность и труд, чтобы не сплетничать на него и не завистничать, чтобы не лгать ему и не лицемерить перед ним, - для всего этого нужно быть не столько молодым литератором, сколько вообще человеком… Будем обыкновенными людьми, будем относиться одинаково ко

всем, не понадобится тогда и искусственно взвинченной солидарности. Настойчивое стремление к частной, профессиональной, кружковой солидарности, какой хотят у Вас, породит невольное шпионство друг за другом, подозрительность, контроль, и мы, сами того не желая, сделаемся чем-то вроде иезуитских социусов друг у друга… Я не солидарен с Вами, но обещаю. Вам по гроб жизни полную свободу как ли тератору…»

Н. А. Лейкину, 11 мая 1888: «Жизнь русского торгового человека цельнее, по

лезнее, умнее и типичнее, чем жизнь нытиков, пыжиков, которых рисует Альбов, Баранцевич, Муравлин и проч…»

…Пишет сын поэта Плещеева о Салтыкове: «Был отец у Салтыкова, который в восторге от «Степи». «Это прекрасно», говорил он ртцу и вообще возлагает на Вас великие надежды. Отец говорит, что он редко кого хвалит из новых писателей, но от Вас он в восторге». у

А. С, Суворину 30 мая 1888 г. Сумы.

… «Мне кажется, что не беллетристы должны решать такие вопросы, как Бог, пессимизм, и т. п. Дело беллетриста изобразить только, кто, как и при каких обстоятельствах говорили и думали о Боге или пессимизме. Художник должен быть не судьей своих персонажей и того, о чем говорят они, а только беспристрастным свидетелем.

…Мое дело только в том, чтобы быть талантливым, то есть уметь отличить важные показания от неважных, уметь освещать фигуры и говорить их языком. Щеглов ставит мне в вину, что я кончал рассказ фразой: «Ничего не разберешь на этом свете!» По его мнению, художник-психолог должен разобрать, но я с ним не согласен. Пора уже сознаться, что на этом свете ничего йе разберешь»,