'Иван

Какая прелестная девушка и как трогательно целуется, наверно, с няней. Это была дочь Авиловых, Ниночка. о г» просторной столовой мы познакомились с Авиловым, пожилым, среднего роста плотным человеком с седой бородкой и короткой шеей. Тут же были два сына, призывного возраста, оба высокие, старший покрупнее, широкоплечий с поднятой грудью, присяжный поверенный, а младший - худой.

Начали говорить о войне, но быстро перешли на литературу.

Ее сыновья рассказывали, что у них на вечеринках часто была игра «в присуждение премии за лучшие рассказы». Однажды первый приз получила Ниночка.

всегда угадывал мамин рассказ, - сообщил старший сын, - по стилю, по манере.

Чувствовалось, что дети и мать - одно. Не только любовь между ними, но дружба, близость. .м_ о концу длинного обеда все развеселились. Угостили они нас тогда хорошо: между прочим огромной нельмой, и того года, с года воины, в Москве появились сибирские рыбы - нельма, максун, кета, почему-то их раньше не привозили?

Много смеялись. Кто знал Ивана Алексеевича, как собеседника, знает его неистощимый юмор, но много юмора было и у Лидии Алексеевны. Было необыкновенно забавно слушать их разговор.

Иван Алексеевич приглашал ее на литературные собрания «Молодой Среды», но она не вошла в литературную среду Москвы. Тогда ей было не до того: волновалась за сыновей, новая жизнь в Москве отнимала много времени. Да и у нас не было ни дня свободного: много знакомых, родных, всяких заседаний и развлечений. Мы долго не виделись. В конце осени 16 года Иван Алексеевич прочел в газетах о внезапной смерти Авилова. Я была на отпевании. )

Весной 17 года моя мать встретилась с Лидией Алексеевной на Пречистенском бульваре, она уже была в полутрауре, - прошло полгода со дня смерти мужа, - мама восхищалась, как она была элегантно и изящно одета. Лидия Алексеевна просила маму передать нам, что они переехали в Гагаринский переулок, сообщила адрес, очень просила нас к ней зайти. И мы стали v нее бывать.

Квартирка была уже маленькая. За это время Ниночка вышла замуж за офицера военного времени, брата артистки Г., который много рассказывал о петербургских событиях, где он пережил революцию. Он был очень развязный, полная противоположность о о о _ __ _ о тихой, вдумчивой, малоговорящей и милой жене.

n 4

Лидия Алексеевна тогда нам с большим юмором рассказывала, как она вернулась из имения, куда ездила с няней за продуктами. Рассказывала о солдатах, которых уже было не мало в деревне и уйма в вагонах: все благодушны, наслаждаются своими привилегиями, среди молодых уже появились эс-эры.

Она прекрасно рассказала, как она с няней тащили мешки с припасами, как им пришлось подлезать под вагоны в Туле, и о том, что, когда она была под вагоном, то вдруг ее осенило:

Да я ведь старенькая… И ей сделалось очень смешно, и она едва вылезла. было ей всего пятьдесят два года! те времена мы ничего не знали о ее любви к Антону Павловичу. Она бережно охраняла свои чув* ства от всех,:- так же, как когда-то оберегал их и Антон Павлович Чехов.

После октябрьского переворота мы иногда встречались с Лидией Алексеевной. Тогда в Москве уже говорили о Белом движении на Дону и о Корнилове. Ее зять, офицер, отправился с Ниночкой на юг. Лидия Алексеевна с сыновьями остались в Москве. Мы уехали в Одессу 21 мая по старому СТИЛЮ.

До ноября 1922 года, когда мы получили от Лидии Алексеевны первое письмо, мы ничего о ней не слыхали. Письма ее удивительны.

1953 году нам, наконец, удалось приобрести советское издание «Письма А. П. Чехова» (кроме двух первых томов). Мы их перечитывали. Иван Алексеевич, указывая мне, что нужно выписать, испестрил книги своими надписями и пометками. t

Перечитал он в те времена все, что можно было достать в Париже о Чехове, а из прочитанного отметил исключительно содержательную статью Льва Шестова «Творчество из ничего» (в которой Шестов первый вопреки большинству критиков назвал талант Чехова «беспощадным»); книгу Курдюмова «Сердце смятенное» (в которой Иван Алексеевич находил много верного; «Живые лица» Гиппиус (ей он возражал); «Чехов в воспоминаниях современников» (на полях этого сборника множество его отметок и заметок, а под воспоминаниями Потапенко написано: «Все очень хорошо»); книгу Бицилли «Творчество Чехова» (на полях много заметок) и наконец книгу Ермилова «А. П. Чехов», которую я прочла Ивану Алексеевичу вслух, а он начал было делать из нее выписки в начале октября перед последним воспалением легкого, эта болезнь его предельно ослабила. (Делала я, тоже по указанию Ивана Алексеевича, выписки из рассказов Чехова, в которых он, по его мнению, проявил себя тонким поэтом).