'Иван

Вот как об этом записал Иван Алексеевич: «Се-годня Зуров принес мне книгу «Чехов в воспоминаниях современников» со словам^: «Прочтите прежде. всего «Чехов в моей жизни» Авиловой, я ничего лучше не читал из женских воспоминаний, - необыкновенно талантливо, живо написано, с внутренней правдивостью, с исключительной деликатностью». Я очень заинтересовался, так как Лидию Алексеевну я знал еще в молодых годах, а в эмиграции мы даже переписывались, но я ничего никогда не слыхал о ее отношениях с Чеховым».

Прочитав с изумлением эти воспоминания, Иван Алексеевич твердо решил «дописать» о Чехове и на

писать о Л. А. Авиловой, которую.всегда чрезвычайно ценил. Он попросил меня переписать ее письма; где ярко о _ о проявляется личность этой незаурядной, одаренной женщины.

«Ведь всем будет интересно знать, что за женщина, которую Чехов любил, - сказал тогда Иван Алексеевич и добавил при этом: - Так вот почему он так долго не женился…» тут он припомнил слова из рассказа Чехова «Дама с собачкой», который он по-новому понял:

«У каждого человека под покровом тайны, как под покровом ночи, проходит его настоящая интересная жизнь».

1953 году, перечитывая воспоминания Авиловой и делая на страницах многочисленные отметки, Иван Алексеевич говорил, что он теперь по-новому почувствовал скрытую от всех внутренне целомудренную жизнь Чехова.

Надо сказать, что Иван Алексеевич познакомился с Авиловой еще в молодости, а потом встречался с ней в Петербурге, в редакциях, на литературных вечерах. Она тогда печаталась в газетах и журналах (ее зять, С. Н. Худяков, был редактором и издателем «Петербургской газеты», в которой сотрудничал и Чехов, начиная с конца 1884 г.). январе 1915 года, когда мы жили всю зиму в Москве между Плющихой и Девичьим Полем, в Долгом переулке, Иван Алексеевич однажды мне сказал: пригласил к нам писательницу Лидию Алексеевну Авилову, с которой я случайно встретился в нашем Книгоиздательстве. Она хочет издать там свою книгу. Я узнал, что Авиловы переехали из Петербур

га в.Москву, где ее муж получил какое-то место. Живут на Спиридоновке, наняли особняк. назначенный вечер (11 января) она приехала к нам. Я увидела высокую статную женщину в хорошо сшитом черном платье, которая поздоровалась со мной с застенчивой улыбкой. Кроме нее, у нас в гостях были моя мать и профессор Политехнического Института А. Г. Гусаков, который в Петербурге встречался с Авиловой, когда был одним из редакторов газеты «Страна», - она там печаталась.

Сели за чайный стол. Я стала рассматривать нашу новую гостью, ее хорошо причесанную седую голову, бледное лицо с внимательными серо-голубыми большими глазами.

Сначала разговор шел о войне, раненых, а затем о литературе.

Меня поразило, как она не похожа на других писательниц своей скромностью, собранностью, уменьем спорить и выслушивать собеседника. Ее литературные вкусы совпадали со вкусами Ивана Алексеевича, в оценке писателей и людей.

Говорили мы тогда о нашем Книгоиздательстве писателей, где автор после покрытия расходов по пе о чатанию весь остальной доход получает сам, оставляя на расходы по издательству десять процентов. Вот и хорошо, что хотите у нас издать вашу книгу, - сказал ей Иван Алексеевич. была бы очень рада, если примут. что это? Роман? - спросила моя мать. Нет, книга рассказов.

Потом заговорили о деревне. Авилова рассказывала, что у них имение в Тульской губернии, не родовое, а купленное лет пятнадцать тому назад. Вот приезжайте, погостите у нас, - приглашала она. - У нас хорошо. Дети мои усадьбу очень любят. Отношения с мужиками хорошие.

далеко она от Ясной Поляны? - спросила моя мать. Нет не очень. моей бабушки было имение в двадцати верстах от Ясной, - сказала тут я, - мы слезали на станции Лазарево.

Нет, это с другой стороны Ясной, - ответила Авилова, - у нас пересадка в Туле.

Иван Алексеевич пошел ее провожать до извозчика. Вернувшись, он сказал: Представь себе, она сокрушается, что ничего не видала, ничего не знает, а у нее уже седая голова. Она много говорила и о моих вещах, - находит, что я основываю школу… Она на редкость все понимает и тонко ценит. Вскоре Авилова пригласила нас к обеду. Они жили в одноэтажном особняке на Спиридоновке (ныне улица Алексея Толстого). У подъезда я увидела санки, около стояла молоденькая девушка и прощалась со старушкой. Иван Алексеевич посмотрел на них и сказал: