Виктор Улин - Хрустальная сосна

- Дерут, наверное?

- Думаю, не без этого. И я бы на их месте тоже драл. И ты тоже. Я видел, как они вламывают - не чета нашим деятелям в оранжевых жилетах, что целую неделю одну колдобину на трамвайном переезде замазывают. Солнце жарит, они полуголые, битумом перемазаны, печка раскалилась докрасна, ревет, как газовая турбина, рядом с ней не то что работать - стоять невозможно, смотреть страшно. А они ведь не только варят - надо сначала дорогу выгладить, щебневую подушку насыпать, снивелировать и вывести правильный профиль, обочины обработать, иначе после первой же зимы к чертям все развалится., как у нас на Кольцевой. Адская работа, говорить нечего.

- А кто платит?

- Совхоз.

- Совхоз? - недоверчиво усмехнулся Славка. - Дороги разве совхозу принадлежат?

- А черт его знает. У нас все принадлежит не тому, кому следует. Но какая разница, ездят-то по ним совхозовские. Значит, за свои нужды деньги платили. Сделали армяне на славу - я сам видел, как девчонки в клуб на каблуках бежали. Ты можешь такое представить в этой клоаке?

- Так что же эти себе так же не сделают?

- А, эти… Совхоз и колхоз разные вещи. В принципе у колхоза самостоятельности больше. Они могут себе небоскреб построить на свои деньги. Но все от руководителя зависит. А здешнему председателю все до фонаря. Так же, впрочем, как и всем им тут. Кислушку поваривают - вот и решение всех проблем.

- Да если бы и не до фонаря? - вставил Володя. - Откуда деньги, у них тут и денег нет. Ты посмотри по сторонам - это же нищета! В кинохронике довоенная деревня богаче выглядит! Избу себе не могут обшить да покрасить, заборы все везде свиньями подрыты! Он в сердцах махнул рукой.

- А почему так? - спросил Славка. - Земля-то богатая, чернозем.

- Земли мало, - я пожал плечами. - Еще руки нужны. И голова. У негров в Африке не только земля, но даже бананы на пальмах. Вот и бегают до сих пор без порток. А сколько земля даст, если сварщик без стакана водки звена не заварит? К тому же тут, наверное, еще и народу не хватает.

- А вот это уж ерунда, - возразил Володя. - Народу тут в избытке.

- Не может быть, - сказал я. - Откуда может быть в деревне избыток, если в каждой газете пишут, что не хватает на селе рабочих рук и ног и прочее?!

- Пишут одно, а слышат другое. Мне дядя Федя рассказывал. Тут укрупнение прошло. Стукнуло кому-то моча в голову, и пустили лозунг: укрупнять, в такую мать… Несколько мелких колхозов взяли и в один большой слили. Эта деревня,- в здешнем колхозе. И та, что ниже нас по течению - тоже. И еще две есть, за полевым станом в ту сторону. Раньше каждый ковырял себе помаленьку, теперь всех объединили. Народу стало много, а делать нечего. Дядя Федя говорил - молодых вообще насильно в город гонят, потому что они тут от безделья пухнут.

- Как от безделья? - не поверил Славка.

- Да вот так. Взять. к примеру, наш АВМ. Один на весь колхоз, и то через пень-колоду работает. Сколько людей на него можно поставить, чтоб по выработке хоть какая-то зарплата получалась? Четверых, пятерых. Дальше некуда, потому что копейки выйдут.

- Так нас-то зачем сюда возят? - развел руками Славка. - Что получается: им делать нечего, а мы здесь работаем? Парадокс.

- Выходит так, - хмуро сказал Володя.

- И в небе, и в земле сокрыто больше, чем снится нашей мудрости, Горацио…- вздохнул я.

- Тем более в стране, где все делается не естественным путем, а с прямо противоположного конца, - добавил бригадир.

В лагере никого не было, кроме Саши-К, который сидел за столом, сдвинув кружки и плошки, и сосредоточенно заполнял какие-то растрепанные справки и сметы. Да еще Ольга - почему-то без Лаврова -лениво погромыхивала на кухне.

- Недолго мучилась старушка в высоковольтных проводах, - отметил Саша-К факт нашего чрезмерно раннего прихода.

- АВМ накрылся, - коротко объяснил Володя.

- Надолго? Или вообще насовсем?

- Хрен его знает, товарищ майор… - пожал плечами Володя. - Звено у цепи полетело. Варить надо, а когда заварят - неизвестно. И на вашу смену завтра, думаю, тоже хватит.

- Н-да, пошла звезда по кочкам…- буркнул Саша-К и снова уткнулся в свои бумажки.

- Что за агрегат там у вас, - вдруг заговорила Ольга, высунувшись в окошко раздачи.- Чего только уже не было?! И горел он, и перегревался, и застревал, и заедал, и теперь эта самая… как ее цепь… Того и гляди он вообще взорвется! И…

- Типун тебе на язык, - строго оборвал Володя, метнув на нее такой уничтожающий взгляд, что Ольга мгновенно исчезла в кухне.