Книга без названия

Место, куда поднялся Ирбек с двумя товарищами, называлось Лезвие Кинжала. Заостренный к верху пологий гребень горы тянулся ровно, как кинжал, до самого горизонта.

Ирбек нашел прочный выступ камня и завязал на него веревку.

- Закрепите второй конец. Осторожно.

Каждый привязался поясом к этой веревке. Закрепили мешок с боеприпасами.

Теперь надо ждать утра, вынести тяжелую длительную ночь. Стали ждать, и на этот случай у них есть самое главное - терпение.

- Ирбек, ты спишь?

- Да, вздремнул малость. Вай, уже утро?!

- Воллахи, ты железный человек: залез на самую вершину горы и спит себе, как в пуховой постели. Смотри сюда.

Ирбек вытащил руки из рукавов, повернулся на грудь, уцепился за камни и осторожно глянул вниз: там, в полутораста шагах отсюда на площадке сидели в кружок энкеведешники.

- Что они делают?

- Кушают, завтракают, - ответил Соип, протягивая старшему бинокль.

- Консервы. Рыба кажется. Нет. Тушенка американская. Сволочи! Даже слюнки текут. Восемь человек их тут. А вот еще трое. Все в наших шапках. Отделение. По отделению в каждой засаде. И там со стороны ущелья взвод. Ладно.

Один из энкеведешников развернулся и пальнул в воздух. Ему ответили.

Другой сделал руки рупором и зычным голосом кричал по-ингушски:

- На помощь! Нас окружили! Мы гибнем! Мусульмане! Оарц дала!

Попалили несколько минут и успокоились.

Бати достал из сумки еду, протянул каждому по кусочку чурека и сыра:

- На, Ирбек, подкрепись. Мой дед по этому поводу говорил, что пустой мешок не стоит, а падает.

- А мой дед, Бати, говорил: лучше фасоль в своем котле, чем жирное мясо в чужом котле.

- Как жаль, что наши деды не были знакомы, они бы такую умную мысль придумали, если бы сели вдвоем думать.

Чуть не захохотали, но вовремя опомнились.

- Эх-х! - вздохнул Соип, указывая рукой на Зогал-Лоам. - Чекисты себя до отвала американские консервы едят, а бедному абреку кусочек чурека доесть не дадут. Пора!

Действительно, самый верх шпиля Зогал-Лоама загорелся розовым светом.

Ирбек взял камень величиной с кулак взрослого мужчины и скатил его вниз. Он пролетел метров пятьдесят, ударился о скалу и рассыпался вдребезги, на энкеведешников посыпался целый град камней. Они вскочили и заметались.

- Бати, а ну гранатой их!

Бати выдернул чеку и со всей силой швырнул гранату вниз. Она взорвалась, не долетев до цели.

- Так. Стоп! - Ирбек прислушался. Грохот раздавался и с других сторон. Он бросил две дымовые шашки сразу.

- А для чего дымовые шашки?

- Для неразберихи. Посеять панику. Понимаешь?

С левой стороны раздался гортанный крик Мусы Хункарова, а эхо повторило многократно:

- Держитесь, братья-мусульмане, мы идем на помощь! С нами Аллах!

Гранаты падали сверху, нанося энкеведешникам в засадах большой урон. Они взрывались вверху в нескольких десятках метров от них. Лавины больших и малых камней обрушивались на обескураженных засадников. Этого выдержать было невозможно, спасая свои жизни, они бросились в долину.

Те, что сидели в засаде со стороны Медвежьего ущелья, приняли своих за абреков, выдвинулись вперед и открыли по ним огонь.

- Мы свои! Не стреляйте! - напрасно кричали засадники.

Тогда ударил пулемет Мехди по наступающим. Энкеведешники стали падать, но не поняли, откуда и кто их бьет.

Ползком и перебежками взвод продвигался в долину, разворачивая фланги, чтобы не дать «бандитам» уйти. Часа два энкеведешники беспощадно истребляли друг друга.

Ахмад решил, что пора «мышеловку» закрывать. Он послал девять лучших стрелков вместе с Мехди отрезать врагу путь к отступлению к Медвежьему ущелью. Ловушка захлопнулась.

Капитан был убит, он лежал первый в первом ряду трупов, которых положили на ровном месте поодаль. Трупов было много. Раненных еще больше.

Саша Малышев сидел на корточках перед широким камнем, раскладывал документы по кучкам. Пленные ждали своей участи. Среди пленных шестеро милиционеров-ингушей, оставленные специально для охоты за абреками. Их поставили отдельно. Стояли, не смея поднять глаза на тех, кого они надеялись предать.

- О! Анчахов Орбай Мукушович, сержант. Хакас. Призван в действующую армию 16 мая 1943 года. Ордена и медали имеет. Фронтовик?

- Да.

- А как ты оказался в войсках НКВД?

- Под Кингсенном меня ранило, а после госпиталя направили… До демобилизации два неполных месяца осталось. Вот…

Ахмада, видимо, заинтересовал этот пленный: