Книга без названия

- О Хажби! Ты задумал страшное дело. Может не надо? Это пахнет святотатством. А если узнают ингуши-абреки? Такое не простят.

- Пусть попробуют помешать мне.

Не всем по душе пришлась эта задумка, но отговаривать не стали по разным причинам: одни, полагая, что слава их кумира таким необычным поступком умножится; другие, завистники, надеялись, что карающая рука мстителей настигнет зарвавшегося хвастуна. Но были и такие, которые считали, что играть со святынями, хотя они и принадлежат изгнанным ингушам, опасно, небо такое не прощает.

В урочный час, когда сумерки сгустились над селом, одни отвели Хажби к дому, где дожидалась его невеста, а другие стали сооружать из прошлогоднего кукурузного початника шалаш посередине поля Мовлата Бай. И добрый же у них шалаш получился!

Под заговорческое хихиканье молодых невесток, Хажби затолкали в комнату, где находилась Саниат:

- Она будет говорить: «Не надо, Хажби! Не надо! Потом!». Ты ее не слушай. Действуй смело! Так говорят все, чтобы считали их стыдливыми…

Хажби еле оторвался от молодаек и вскочил к Саниат. Увидев вошедшего жениха, подружка невесты юркнула за дверь. Хажби закрыл на крючок.

Хажби взял невесту за руку и повел к кровати, усадил рядом, обнял и поцеловал.

- Сегодня я тебя не трону, Саниат. Ты станешь моей женой завтра. А теперь ложись спать. Завтра у нас с тобой будет большой праздник.

Невеста промолчала. Хажби потушил лампу, разделся и лег. Невеста посидела тихо, но услыхав храп жениха, разделась в потемках и легла.

Верх холма был усеян людьми. Казалось, что в селе никого не осталось, все вышли посмотреть, как Хажби будет пахать Святое Поле ингушей, и как он будет входить в шалаш к Саниат.

- Он - нарт! Настоящий Нарт! Как Сослан! Хочет возродить древние традиции. Он вспашет это поле и посеет ячмень. Из этого ячменя сварит пиво, которое будет выпито на кувде по поводу первенца.

- А если родится дочь?

- Такие, как Хажби, делают везде и всегда, что хотят. Войдет сейчас к Саниат, захочет сына - сын получится, а захочет дочь - дочь родится. О Хажби! Герой!

Хажби не успел выполнить свою задумку, а люди сочиняют вокруг него легенды.

- Вон они! Смотрите на дорогу!

По левую сторону склона шла дорога из села, она отсюда спускалась к большой трассе. На этой дороге показались упряжка волов с плугом. Волов вел Хажби, а за плугом шла Саниат в наряде невесты, в руке несла большой поднос повязанный белым платком.

- Отпраздновать решили по-нартски!

- Красавица! Такой другой нет во всем Белом Свете! Настоящая Сатана!

- А он?! Как идет! Аж, земля дрожит!

Когда Хажби поравнялся с людьми, которые стояли на холме, друзья его затянули торжественную «Варайду!». Хажби пошел, выпятив могучую грудь, Саниат шла, еще ниже опустив голову. Она чувствовала на себе сотни любопытных глаз. Стыдливостью горело все ее юное тело, с ног до головы.

Вот они дошли до того поля. Все наверху увидели, как Хажби указал рукой в сторону брачного шалаша. Саниат направилась к нему, прошла по полю и скрылась в нем, как яркое солнце скрывается за тучей.

Проводив невесту взглядом, Хажби поднял и поставил плуг, глянул на солнце и ударил волов кнутом, те двинулись вперед, туго упираясь ногами в мягкую землю. Люди на холме увидели, что плугом потянулась черная полоска.

- Начал пахоту! Красиво идет, Нарт!

- А Саниат никак не дождется, когда сомкнется круг! - съехидничала одна женщина. - Уставший на что он будет годен?

- Помолчи! - зыркнула на нее старушка. - Это хороший пахарь: и поле вспашет под ячмень и Саниат вспашет, чтобы лапу уродился… Пошел по второй половине круга. Ничего, Саниат, ничего - желай, жди, бойся. Чуть-чуть бойся, совсем чуть. Немного осталось ждать.

Круг сомкнулся. Пахарь освободил волов из ярма, набросил налыгач на рога и отпустил попастись. Волы стали щипать молодую травку.

Хажби лопаточкой почистил лемех плуга и неторопливо направился к шалашу. Когда до цели оставалось всего шагов десять, раздался далекий одиночный выстрел. Хажби остановился, развернулся в ту сторону, откуда стреляли, и упал. Какой-то жуткий вздох прошел по толпе тех, кто стоял на холме.

Прошло короткое время. Из шалаша показалась Саниат. Она стояла и молча глядела на Хажби, который лежал в нескольких шагах от нее навзничь. Она стояла, как красивое изваяние, может, у нее ноги отнялись.

С вершины холма некоторые бросились бежать к селу.

Из леса выехали всадники, человек десять. Они шли искоса по полю. От них отделились трое, отрезая тем, что стоят на холме, путь к бегству в село.