Книга без названия

- Мстить. За мать, отца, жену, дочь и других своих родных. Что мне еще остается на этом свете: жизни нет - остается месть.

- Ты мог это сделать там, - Муса Мелхстинский проговорил это тихо, как будто про себя, но в этих словах скрывался вопрос.

- Там некоторые так и делают: убивают комендантов, милиционеров и других притеснителей, но положение изгнанников становится еще ужаснее. Один нохчо в соседнем селе убил бригадира за то, что тот ударил его кнутом. Приехали из НВКД, собрали всех наших мужчин, закрыли в старой церкви, тащили по одному в контору и там били. Двоих забили насмерть, а того нохчо загнали в озеро и застрелили. Вот как поступают с нашими там. А мальчика-галгайца застрелили за то, что он сорвал три огурца и пучок зеленого лука на колхозном огороде.

- Садись, Бекаж. Нам все понятно. - Махнул рукой Додакх. - Теперь можете говорить. Говорите коротко: что думаете и что делать.

Встал один молодой мститель, по акценту мелхстинец.

- Додакх, мы пришли по вашему зову с разных мест родной земли, хотим услышать старших. Наши мысли, Додакх, как капли жидкого серебра *на фарфоровом блюдце: смотришь - есть, а взять не возьмешь, то разбегается по блюдцу, то стекаются в одно место. Вы старые и мудрые. Раскройте ваши души, а потом мы скажем, что думаем.

- Да, да, - заговорили со всех сторон. - Нас делегировали наши, чтобы выслушать вас и обсудить, мы полномочны решать. Говорите, тамады, говорите.

Додакх встал, когда многие последовали его примеру, старец поднял руки, указал, чтобы сидели, слово его большое, значительное.

- Керастаны свирепствуют и тут, преследуя нас, мстителей, и там, где оказались изгнанники. Но керастаны - есть керастаны: они отвергли Бога; не признают право человека на жизнь, свободу и Родину; у них нет ни чести, ни совести, ни милосердия. Нам же на них равняться никак нельзя. Если мы будем поступать так же жестоко и несправедливо как они, то какая разница между нами и ними? У нас есть право мстить за погубление народа, за попрание нашего достоинства, но в рамках дозволенного Богом. Вода, политая на землю, впитывается, а солнце иссушает мокрое пятно; кровь же, пролитая на землю застывает, покрывается коркой, оставляет черное пятно. Безвинно пролитая кровь оставляет черное пятно на совести человека, а в Судный День с него спросится за каждую каплю. Мы постоянно ходим по лезвию меча. В любой миг можем раскрыть сами для себя двери в рай или в ад. В бою наше право действовать по своему усмотрению, но после боя побереги вас Бог от лишней капли крови!

Руку поднял Магомед из Хильдихроя, а когда ему дали слово, то сказал:

- Мы с Ахмадом задумали эту встречу, чтобы раз и навсегда определиться в самых главных моментах. Вы, опытные мужи: Чада Галгайский, Додакх Аккинский, Хасан Нашхойский, Муса Мелхстинский. Чада Галгайскому, девяносто лет, а Додакху Аккинскому за сто. Несмотря на столь преклонный возраст, вы вступили в войну с пришельцами-захватчиками и, если Аллах благословит, намерены улечься на вечный покой в земле отцов. Вы обдумайте все обстоятельства того, что случилось с нашими людьми в изгнании и то, в каких тисках мы, мстители, здесь находимся, и вынесите решение. Нам нужен Закон, Кавказский Трибунал. Но прежде, чем вы начнете решать, выслушайте и Ахмада, моего побратима. Все сидящие попросили нас двоих высказаться за всех. Мы знаем, что они думают.

- Говори, Ахмад.

- Я думаю, мы должны решить, прежде всего, как отвечать на слова и оружие тех, кто воюет с нами: НКВД, НКГБ, Армия, истребительные батальоны и дружины. На мой взгляд, с названными мной вооруженными врагами следует вести беспощадную войну на истребление. Они все - враги, они все пришли, чтобы убить нас, они заслуживают смерти. Считаю, что смерти заслуживают и те, кто воюет с нами подлым словом, если оно унижает и оскорбляет честь и достоинство наших народов и нас, мстителей. А с тем, кто не выступает против нас с оружием в руках (а язык тоже считаю оружием), отношения должны быть осторожными, но не слащавыми, ибо друзьями тех, кто занял твою родину, не назовешь. Милосердие и благоразумие. Милосердие к тем, которые понимают, что творят, а благоразумие, чтобы меньше было тех, кто доносит и преследует нас - врагов у нас предостаточно. И последнее, что я хочу сказать всем, кто взял оружие в руки с именем Аллаха и во имя народа: не покушайтесь на честь женщины и жизнь ребенка. За остальное нас Бог простит.

Ахмад сел. Все присутствующие одобрительно кивали его мыслям.