Книга без названия

- Бог простит: я подавала бедным, соблюдала пост, творила намаз и держала язык - он это учтет. И ты простишь, Эльби: я тебе родила детей, чтила твоих родных, обслуживала гостей. Ты это не можешь забыть, Эльби.

- Хани!… - вырвалось у него. Слова застряли тугим горлом в горле. - Хани, ради Бога!

- Э, Эльби, ты же мужчина! Что я вижу?! Мы же с тобой готовимся к газавату *. А вдруг кто-то из детей это увидит. Пойди, отошли их, а я уже распрощалась с ними. Держись, Эльби, крепись! Будь сильным.

Широкой ладонью он утер навернувшиеся слезы, устыдился жены, и выскочил во двор.

- Уходите, мы остаемся, - промолвил он грустно.

- И Нани остается? - спросил средний сын.

- Остается.

Сын решительно двинулся к башне. Тогда Эльби положил руку на рукоять кинжала и грозно прорычал:

- Повернись назад! Уходите!

Больше никто не возражал. Нагруженные животные двинулись со двора, за ними - женщины и дети. Сыновья, что стояли в молчании, опустили головы, надвинули глубоко на глаза шапки и тоже поплелись в след.

Этот караван по узенькой тропке поднялся на вершину перевала.

Собака, что сидела на привязи под навесом, вдруг завыла прерывистыми рыданиями. Потом заревел скот, а за ним заблеяли овцы. И это продолжалось долго.

Эльби стоял посреди двора, скрестив руки на груди. Тело сделалось каменным.

На самой вершине перевала семья остановилась и оглянулась назад. По телу мужчины прошла судорога, а из груди вырвалось рыдание, подобное звериному рычанию. Или дать волю сердцу, или сдержать - тогда лопнет сердце. Но его спасла мать его огня *. Она спросила с порога:

- Эльби, ты совершил утренний намаз?

Мужчина отрицательно мотнул головой.

- Помолись, пока есть время.

Она была в том наряде, в котором переступила этот порог невестой.

Нагрудные украшения, шапочка и шифон сверкали в лучах восходящего солнца, вроде вся она была соткана из серебра и золота. Пораженный Эльби взглянул на жену - как мало что убавилось от ее красоты за эти сорок лет! Красота мало тает там, где жизнь супругов течет спокойно, согласно. Они так и жили. И потомство учили этому.

Пока Эльби творил намаз, Хани занялась приготовлением завтрака, как в дни своей молодости, до прихода в семью снох.

Они поставили шу *у окна башни и уселись завтракать вдвоем. Давно так не было. Ели спокойно, передавая еду друг другу, слов не произносили, разговаривали взглядами.

Потом Хани стала мыть посуду, а Эльби стал собирать свое оружие. Все принес, даже старый лук. К луку прилагались стрелы - перевязанный ремешком сноп. Этим луком его сыновья охотились на горных уларов, ранней осенью, когда птицы были упитаны.

Восемь ружей и два пистолета. Целый ворох оружия. Каждое огнестрельное оружие представляло свою эпоху. Особо выделялось старинное ружье с массивным восьмигранным прикладом. Это фитильное ружье. Оно приводилось в действие от зажженного трута. Когда-то это было славное и грозное оружие. Его приобрел прапрадед Эльби. За ним осуществлялся особый уход, потому-то и вид у него был совсем свежий. С ложа на ремешке свисал медный стаканчик-мерка. Засыпали мерку пороха, забивали туго пыжи, а потом - целую горсть картечи. Зарядил и приставил к стенке у бойницы, вставил в замочек сухой фитиль из трута. Рядом поставил три заряженные кремневки.

У другого окна поставил короткие казачьи однозарядные карабины. На стульчик положил патронташи для них. Пятизарядный карабин и новенькую солдатскую винтовку поставил у главного окна. Набил барабан револьвера.

Эльби забивал пыжи в кремневый пистолет, когда Хани внесла в дом полный кудал *свежей родниковой воды. Он бросил одобрительный взгляд на жену и стал точить кинжал до такой остроты, чтобы им можно было бриться.

Все. Теперь все готово и все под рукой.

- Хани, - сказал Эльби, присев у окна, - теперь мы с тобой готовы к достойной смерти.

Жена принесла стульчик и уселась рядом, бросила несколько странных взглядов на мужа, чему-то про себя улыбнулась. Что-то хотела высказать.

- Ты что-то вспомнила? Чему улыбаешься? - заинтересовался Эльби.

- А ты ответишь на мой вопрос, не посчитаешь унижением для себя?

- Отвечу, если я это знаю.

- Ты это знаешь. Как тебе этого не знать?

- Спрашивай тогда.

- Эльби, ты как это надумал жениться на мне?

- Ну, так, как и другие.

- Ты посватался ко мне, потому что просто пришло время жениться, или потому что полюбил меня и выбрал из многих?

Эльби от удивления даже откинулся назад к стенке.