Книга без названия

Одолев к обеду перевал, Мехди присел на камень отдохнуть. Внизу по ущелью что-то двигалось в его сторону. Он стал ждать, укрывшись за скалой. Если это чужие, он спрячется, а если свои - выйдет навстречу.

Скоро стали различимы всадник на коне, груженый поклажей ослик и с десяток овец, которых всадник гнал впереди себя.

Свой, слава Богу! Он в кавказской шапке!

У него, конечно же, и еда найдется.

Мехди сел на открытое место, чтобы всадник увидел его издали.

- Ассалам алейкум!

- Ва алейкум салам!

Всадник соскочил с коня.

- Ты был в горах? - спросил Мехди.

- Да. У меня там небольшая отара и наемный пастух.

- Ты не знаешь, что произошло?

- Произошло? Где?

- В нашей Галгайской *стране.

Тот недоверчиво усмехнулся:

- Что там могло произойти. Я был там в прошлую субботу - все было, как всегда.

- Тебя не было там целых пять дней, - по пальцам перечислил Мехди, - а беда случилась вчера: весь наш народ погнали в Сибирь, а некоторых убивают.

- Ты случайно не больной? Что такое говоришь?

- Нет, конах *. Я здоров. И сам чудом спасся, когда нас на машине подвезли к Высокому обрыву и стали сбрасывать вниз.

- Как такому поверить? - сокрушался тот. - Расскажи-ка. Сам ты кто такой?

Всадник тоже присел на камень. Мехди начал рассказывать со всеми подробностями все, что с ним за полтора дня случилось. Тот очень внимательно его слушал, прося повторять некоторые детали.

- О горе! О горе! - схватился всадник за голову. - Что приключилось с моей семьей: со старым отцом и матерью, с детьми? Неужели я больше не увижу их. Эшшахь *!…

Удивительно быстро он успокоился.

- Ты, наверно, есть хочешь?

- Говоря прямо, со вчерашнего утра я, кроме снега, ничего в рот не брал.

- Еда у нас есть. Я тебя накормлю. Это долг путников и всех мусульман.

Он подошел к ослику. Порывшись в поклаже, он достал полотняную сумку с провизией.

- Пообедаем вместе, а потом обдумаем, что нам дальше делать. Держи вот сумку, доставай из него сискал, сыр и курдюк. Что Бог дал.

Он сунул Мехди в руки сумку, с которой вместо завязки свисал длинный ремешок. Муталим и удивиться не успел, как ремешок обвился вокруг его запястий и туго скрутил их.

- Ты что делаешь? - попытался вскочить несчастный, вскочить и высвободиться.

Но всадник, прижав хилого юношу сильным телом к скале, сделал узлы.

- Та-та-та! Теперь поздно. Только рукам больно сделаешь.

- Да кто ты такой есть?

Всадник вскочил на ноги, весело отдал честь:

- По приказу Советской власти лейтенант НКВД Хачкиев Чоби Ахмедович явился для поиска скрывающихся в горах бандитов-одиночек. Имею орден за боевые заслуги. Вот, если я тебя живым и здоровым доставлю в Буро *, еще получу.

- А если я откажусь идти?

- Я тебе прострелю ногу, взвалю на осла и так доставлю куда надо… или голову отвезу.

Сумку с провизией он поднял с земли, отошел на свое прежнее место, основательно подкрепился, попил из фляжки воды.

- Может, будешь в обиде, но мне придется тебя пристегнуть к ослу. Знаю, для ингуша это оскорбительно, но ты этого заслужил. Вместо того, чтобы трудом или учебой в советской школе строить социализм, ты затратил девять цветущих лет, обучаясь у невежественных мулл… обучаясь науке обманывать неустойчивых темных людей. Религия - опиум народа! Слыхал? Ты иди осторожно: осел лягается.

Караван двинулся в сторону долины.

Изредка оборачиваясь в седле, энкеведешник продолжал «просветительную» пропаганду.

- Я сам сын муллы. Не слыхал про Ахмад-муллу, а еще завистники прозвали его Бу…-Ахмад! Ты думаешь, что мне за него стыдно? Нет. Молодец батя! Взял от жизни все, что мог. - Он захохотал.

Как достать перочинный нож из кармашка?

Его пристегнули к вир-кодж *на длинной веревке. Это было удобно. Достать из кармашка нож, достать незаметно. Энкеведешник разболтался. Он считает юношу глупым, никчемным семинаристом, а издевается для собственного удовольствия, ибо есть у него потребность ежедневно поиздеваться над кем-то.

Осторожные, ловкие и гибкие пальцы подтолкнули нож снизу. Нож не застрял, а скользнул вверх. Он зажал его в ладони правой руки. Но как раскрыть лезвие, если левой до него никак не достать.

- А знаешь, чьи это осел и овцы? Я тебе скажу, чтобы не скучал. Чавдара Хасана. Старый ишак задумал равняться с опытным чекистом. Видишь вон ту маслобойку с двумя ноздрями, что торчит из мешка на осле. С этим оружием он вздумал сопротивляться мне. Кричит: «Я тебя сейчас свинцом накормлю!». «Ладно! Ладно! - говорю, - ты храбрый старик - я отступаю. Ты меня напугал». Отъехал на расстояние недосягаемости для гладкоствольного оружия, снял свой карабинчик и срезал его первым же выстрелом. Власти надо покоряться, непокорных ждет смерть. Глупые ингуши этого не понимают. Теперь поймут. Им хорошо объяснят, что такое советская власть. И тебе объяснят. Я тебя живого доставлю. Помнут, конечно. Нос сломают, зубы выбьют, ребра…, но жив останешься. Еще меня благодарить будешь. А здесь в горах все равно истребители убьют. Это точно! Как наш комиссар говорит. Эти барашки на шашлык нашему взводу. Човдара Хасану они уже ни к чему. Там этой баранины видимо-невидимо. Вот, куркуль! Под носом у советской власти развел целый капитализм! А ты молчишь? Ты всегда такой молчаливый? Ну, молчи, молчи, но думай, как встать на правильную дорогу, а то смерти не избежишь. Знаешь, что Владимир Ильич Ленин сказал: «Кто не с нами - тот против нас!». И еще он сказал: «Красный террор - наше право!». Вот у кого бы тебе поучиться. Но куда тебе! Красный террор! Красивое слово: тер-р-рор! Тер-рор!