Монинг Карен - ПЛЕНИТЬ СЕРДЦЕ ГОРЦА

Он целовал Джиллиан, как никогда не целовал другую женщину, целовал, побуждаемый голодом, вырывавшимся из самых языческих и самых сокровенных глубин души. Он желал ее инстинктивно и поклонялся бы ей всей примитивностью своей страсти. Под ее прижимающимися губами в нем начал оттаивать мужчина, ее смелый, ищущий новых ощущений язык укротил и смирил воина-викинга с ледяным сердцем, доселе не ведавшим тепла. Желание подавило все возражения, возникающие в его душе, и он изо всех сил прижал ее к себе и принял ее язык в рот настолько же глубоко, настолько радостно, как, он знал, она примет его тело в свое.

Они заскользили по кусочкам еды, разбросанным по камням, и остановились, лишь упершись в массивную стену. Не отрывая губ, Гримм просунул руку под ее ягодицы, упер ее плечами в стену и закинул ее ноги себе на пояс. Годы тайных наблюдений за Джиллиан, годы, когда он запрещал себе прикасаться к ней, разом нашли развязку в этой бешеной вспышке страсти. Его движениями руководила настойчивость, а не терпение и умение. Когда она обвила руками его шею, его руки скользнули от ее лодыжек, задирая вверх платье, на икры, обнажая длинные, прелестные ноги. Он долго ласкал ее кожу, и застонал, ощутив под пальцами мягкую кожу внутренней поверхности бедер.

Поцелуй углубился - он взял ее губы так же, как осаждал замки: напористо, безжалостно и целенаправленно. Существовала только Джиллиан, теплая женщина в его руках, теплый язык которой находился у него во рту, и она дышала в унисон с ним, удовлетворяя своим телом каждое бессловесное требование его тела. Она зарыла ладони в его волосы и стала целовать его, пока у него самого не перехватило дух. Все те годы, на протяжении которых он отчаянно нуждался в ней, канули в бездну небытия, когда он отыскал ее груди и стал гладить их изгибы, подбираясь к таким твердым и остроконечным соскам; ему захотелось большего, чем только губы, - ему нужно было ощутить вкус каждой ямки и ложбинки ее тела.

Сжав его лицо ладонями, Джиллиан заставила его прервать поцелуй. Гримм посмотрел ей в глаза, словно пытаясь разглядеть в них скрытое значение этого жеста. Но, когда она притянула его голову к выпуклости груди, он охотно подчинился. И благоговейно провел языком от одного пика к другому, легонько оттянув сосок, перед тем как сомкнуть вокруг него губы.

Джиллиан вскрикнула, забывая обо всем и покоряясь, на последнем дыхании капитулируя перед собственным желанием, и так сильно прижалась к его бедрам, что теплое углубление у нее между бедрами плотно прилегло к нему со сладострастной изысканностью бархатной перчатки. Преграды между ними распалили его, и, сорвав килт с пояса, он поднял ее платье.

«Остановись! - кричало его сознание. - Она девственница! Только не так!».

А Джиллиан стонала и терлась об его тело.

- Прекрати, - хрипло прошептал он.

Глаза Джиллиан приоткрылись.

- Ни за что на свете, - самодовольно ответила она, и улыбка искривила ее нижнюю губу.

Ее слова прожгли его каленым железом, и кровь у него в жилах вскипела. Он почувствовал, как внутри него зашевелился зверь, со злобной неусыпностью разевая пасть.

«Берсерк? Сейчас? Но крови нигде не было... пока. Что случится, когда она появится?».

- Прикоснись ко мне, Гримм. Здесь.

Джиллиан положила его руку себе на грудь и притянула его голову к своей. Он застонал и заерзал, принялся медленными, волнующими кругами тереться об ее раздвинутые бедра, смутно осознавая, что берсерк приходит в полное сознание, но как-то другой - не буйный, а возбужденный, буйно твердый и буйно изголодавшийся по каждому вкусу Джиллиан, какой он только мог ощутить.

Положить бы ее на стол, но стола больше не было, и вместо этого он опустился в кресло, увлекая ее за собой, затем подвинулся, чтобы ее ноги легли на его руки. Теперь она сидела к нему лицом, положив руки на плечи, нависая над ним своей обнаженной женственностью. И ей не требовалось поощрения: она прижалась к нему, дразня его грудь легкими прикосновениями островерхих сосков. Джиллиан запрокинула голову, выгнув дугой тонкую шею, и Гримм застыл, упиваясь зрелищем его прекрасной Джиллиан, сидевшей у него на коленях с широко расставленными ногами, и ее узкой талии, плавно переходящей в крутые бедра. И хотя ему удалось спустить платье с ее плеч, ткань собралась на талии, сделав ее похожей на богиню, выходящую из шелкового моря.

- Господи, ты самая прекрасная женщина, которую я видел в своей жизни!

Джиллиан резко качнула головой и уставилась на него. Неверие в ее взгляде быстро превратилось в чистое удовольствие, а затем - в озорное сладострастие.