Игрок

Что-то внутри меня дрогнуло и тут же отпустило, а потом возникло странное ощущение, как будто кто-то могучий на мгновение взглянул на меня из пустоты и запомнил прозвучавшие слова. Он словно бы поставил на них нерушимую печать. Надежную, крепкую и совершенно неоспоримую. И это ощущение было так сильно, а пришедшее за ним чувство, что Клятва услышана - так реально, что я на мгновение растерялась.

- Гайдэ? - отвлек меня от догадок неугомонный шейри. - Гайдэ, ты чего? Тебе опять плохо?!

Ну вот. Заметил. Видимо, я сидела без движения слишком долго или слишком настойчиво смотрела в одну точку, что он обеспокоился. Пришлось оторваться от внутреннего диалога и успокоить кота.

- Нет, Лин. Просто задумалась.

- О чем, если не секрет?

Тени, замолчав, снова ушли в пустоту, совершив все, что хотели, и сказав все, что только могли сказать. Но полностью никуда не делись. Остались где-то неподалеку - молчаливые, терпеливые и какие-то мрачно-торжественные. Но почему-то с этого момента во мне поселилось стойкое ощущение, что они действительно больше никуда не уйдут. Ни к эарам. Ни в Тень. Ни даже к Аллару, если он вдруг решит позвать их на небеса. Просто потому, что они настоящие... первые настоящие друзья, которые стали мне неожиданно дороги. Или, правду сказать, уже и не друзья, а, скорее, братья. Самые настоящие кровные братья, которых у меня никогда раньше не было, которые именно сейчас ими стали и которых я теперь тоже никогда не предам. И никуда не отпущу, даже если мне руку будут резать тупой пилой без анестезии.

"Братья..."

- Так о чем, Гайдэ? - настойчиво тронул меня лапой шейри, не услышав дружного радостного вздоха, раздавшегося в моей голове. - О чем ты сейчас думаешь?

Мои губы тронула слабая улыбка.

- О будущем, друг мой. Кажется, оно начинает, наконец, постепенно вырисовываться.

-Глава 17-

О том, что мы приближаемся, наконец, к месту назначения, я поняла довольно быстро. Сперва по тому, как резко загустел и почернел окружающий лес. Затем - по тому, как последняя тропинка, смутно напоминающая старую и заброшенную дорогу, уверенно свернула на восток, оставив нас отыскивать дальнейший путь самостоятельно и, наверное, на ощупь. Наконец, по тому, как исчезли уже знакомые голубые сосны, а вместо них стали появляться странные, невиданные и совершенно невообразимого вида деревья. Поначалу по одному-два, затем - чаще и больше... а когда мы перешли в брод какую-то мелкую безымянную речушку, то лес изменился так резко и внезапно, что мне моментально стало ясно - хозяева здесь уже другие. И порядки, судя по всему, тоже.

Надо сказать, что этот, новый лес выглядел гораздо интереснее и богаче, чем оставленными нами. В нем было так много ярких красок, так много необычных кустов, такое диковатое разнообразие флоры, что от него с непривычки аж глаза разбегались. Синий, фиолетовый, ярко желтый... я в жизни представить себе не могла, что трава может приобрести такой сочный сиреневый оттенок, а обычная с виду рябина вдруг вымахает до высоты трехэтажного дома и зацветет малиновыми гроздьями, больше похожими на гроздья винограда, чем на привычные плоды. У деревьев, среди которых не встречалось, наверное, ни одного, младше двух или трех сотен лет, листья были и огромные, буквально гигантские, в которые можно завернуться целиком, и совсем крохотные, не больше ногтя, на которые без лупы даже смотреть неудобно. Сами деревья удивительно прямые, будто по линейке выращенные, с могучими толстыми ветвями, по некоторым из которых вполне можно было гулять, как по второму этажу, не испытывая никакого дискомфорта. Под ногами упруго пружинил густой мох. Тут и там то и дело встречались целые опушки, до отказа заполненные ошеломительно яркими цветами. Причем, и у них лепестки оказались окрашены так ярко, что очень скоро у меня просто зарябило в глазах. А когда солнце скрылось за какой-то тучкой, и лес на мгновение погрузился в полумрак, стало ясно, что каждая травинка, каждый кустик и каждый цветок в нем имеет удивительную способность опалесцировать, как будто их посыпали фосфором.

Я внезапно почувствовала себя в сказке - в считанные секунды все пространство вокруг осветилось, будто солнечным днем. Заиграло, ослепило, ошеломило и почти оглушило, потому что никто из нас не ожидал встретить тут такое буйное великолепие красок. В полумраке совершенно по-другому заиграли роскошные сочные листья. Какими-то потусторонними показались свисающие до земли толстые лианы. У цветов причудливо изломались очертания, еще больше усилив впечатление нереальности происходящего. А у отливающей лиловым травы появились белые, светящиеся призрачным голубоватым светом, кончики. И все это жило, дышало, играло и потрясало воображение, заставляя восхищенно оглядываться и надолго забыть обо всем остальном.