Оглашенные

Да, чудовищно нехорошо получается – я был у отца Леонида на молебне лишь в первый день нашего противостояния. Не был во второй, третий и, наконец, не буду в последний день. Что обо мне подумает Михаил, сам отец Леонид?!..

В какой-то момент я едва не пустил пьяную слезу. Потом вздохнул и мысленно сказал сам себе:

Ладно, падать, так падать. Да будет это падение мне во смирение. А то возомнил себя лютым молитвенником, победителем всех колдунов… Уж лучше падать, чем быть в прелести своей гордыни...

В привокзальном кафе, Витамин вдруг повел тему, мол, пора мне давно жениться. После ариев, «Ура» и Егора Летова, предложение женитьбы прозвучало несколько необычно.

– Вот женишься, гораздо меньше искушений будет, – сказал Витамин. – Не останется времени на левые мысли. И вообще, в Библии сказано: нехорошо быть человеку одному.

Я согласился с Витамином. Витамин сказал, что это дело надо обмыть. И пошел брать еще водку.

Пока он ходил я обвел мутным взором помещение кафе. И сразу же заметил женщину за маленьким столиком в самом углу, слева от входной двери в кафе. Вернее, сперва увидел роскошные каштановые волосы, а уже потом обладательницу роскошных волос.

Женщина сидела совершенно одна. На столике перед ней одиноко стояла полупустая бутылка с шипучей «Ром-Колой».

Какое-то время дама неподвижно смотрела на бутылочку, а потом кинула вызывающий взгляд на меня. Глаза наши встретились. Как по заказу.

Сомнений нет, она одинока…

В моей отуманенной алкоголем душе сложная гамма чувств, от жалости до возвышенной влюбленности.

Может, это моя судьба? Она так же одинока, как и я…

Вот и Витамин; в одной руке пластиковые стаканчики с огненной водой, в другой пластиковая тарелочка с бутербродами. Выпили за то, что нехорошо быть человеку одному. Закурили. Дальнейшее помню фрагментами.

Витамин цитирует, по памяти, стихи из Песни Песней Соломона (вот уж не ожидал от него). Витамин тоже не совсем трезв, глаза у него влажно блестят, он разгорячен, машет правой рукой в такт своей речи.

Мы каким-то образом оказываемся за тем самым столиком с одинокой дамой. Знакомимся. Такое ощущение, что она сюда пришла лишь затем, чтобы со мной познакомиться. Легкое, очень легкое знакомство! А я комплексовал.

Итак, дама не замужем, никого не ждет, просто убивает время. Зовут же ее не то Лера, не то Вера. Точно не помню. Дама совсем недурна собой (правда, в таком состоянии мне все женщины кажутся красивыми), где-то моих лет, одета неброско, но со вкусом.

Впрочем, из всего имиджа женщины «за одиноким столиком в привокзальном гадюшнике» запомнились роскошные каштановые волосы и очки. Да, дама была в очках, обычных очках, что носят при плохом зрении. Но именно на очки я купился сильнее всего (даже сильней, чем на волосы), очки показались мне высшим шармом интеллигентности и начитанности.

Следующий фрагмент – Витамина уже нет. Я рассказываю Лере (или Вере) о себе. Мол, какой я молодец, как я крут. Бывший рок-музыкант, несостоявшаяся звезда панк-рока.

Дама понимающе качает головой – она тоже музыку любит, «Scorpions», например.

Что ж, «Scorpions» – это ничего, хотя, конечно не панк» – думаю я. – По крайней мере, гораздо лучше, чем «Лесоповал», или Шафутинский…

Лера мне жалуется на жизнь. Ее, конечно же, бросили – все мужики сволочи, кроме меня. Я вообще очень порядочный человек.

Приободренный комплиментом, стараюсь ее утешить. Утешаю весьма оригинально, спрашиваю – верит ли она в жизнь после смерти? Видимо этим я хотел сказать, что все наши страдания в этой земной юдоли найдут свое разрешение там, в жизни иной.

Хорошо помню, как страстно она выдохнула: ах, конечно же, верю. Только не с кем серьезно на эту тему поговорить!..

Ее рука легла в мою руку. Мы вышли из кафе на свежий воздух. Было сыро и даже немного прохладно. Только что прошел очередной дождь… Моя новая спутница положила мою руку себе на талию, нежно ко мне прижалась…

Она пригласила меня к себе! Сказала, что живет одна. Здесь, совсем рядом.

Я был на «седьмом небе» от счастья.

Вот она, моя вторая половинка, данная мне Судьбой, нет, Богом! Господи, как хорошо! Хоть я и пьян, как свинья. Но, Господи, прости, ведь так все замечательно складывается; а мы так одиноки… Ты же знаешь…