Оглашенные

Бесхитростный иконостас, сложенный из самых обычных досок вперемежку с прессованными опилками. Нет настенных росписей и не так уж и много икон. Но есть одна икона, которая запоминается особо: большой, под стеклом, образ Царя-Мученика Николая II. А запоминается потому, что нигде в нашей епархии (это уж точно) такой иконы нет…

Служим долго, очень долго (по моим меркам), как отец Леонид и любит. Вначале был Акафист Богоматери, потом торжественная Литургия. После Литургии молебен.

Людей поначалу было довольно много. Но к концу молебна осталось, включая нас, городских, чуть больше двадцати человек.

Закончив молебен, батюшка зашел в алтарь, переоблачиться. Тут и случилось Чудо. София зачем-то подошла к иконе Царя-Мученика и застыла над ней.

– Смотрите, смотрите, икона царя мироточит! – закричала София. – Чудо-то, чудо-то какое!

Икону царя тут же окружила плотная толпа прихожан отца Леонида и люди из Библиотеки.

– Чудо-то, чудо-то какое! – неслось со всех сторон. – Царь-Мученик откликнулся на наши молитвы…

– Смотрите, вот еще капельки мира, смотрите, на скипетре у Царя…

– И благоухает-то как!..

– Где батюшка? Позовите батюшку!..

Михаил вместе с пономарем кинулся в алтарь. Вскоре в проеме алтарной двери показалась высокая и немного угловатая фигура отца Леонида. Он был бледен и внешне совершенно спокоен.

Прихожане расступились. Отец Леонид подошел к иконе, перекрестился и надолго склонился над ней. Наконец он поцеловал Образ Царя-Мученика, еще раз перекрестился и поднял икону высоко над головой:

– Благоухает-то как, – сказал он тихо, как бы сам себе. – Братья и сестры! – воззвал отец Леонид громким голосом – на наших глазах произошло чудо! Господь в лице своих Святых Царственных Мучеников явил нам, недостойным, свою милость! Воздадим же хвалу Святому Царю, пусть Он помолится о нас грешных!

Икона возвратилась на место. Все, как по команде, рухнули на колени и пропели величание Царю-Мученику. Потом по очереди приложились к его Образу.

Подошла моя очередь. Пытаюсь разглядеть капли мира. И не вижу ничего!

Как же так?! Все видят, а я нет! Неужели настолько грешен?!

Смотрю на икону и так, и сяк. Кажется, вижу несколько очень маленьких капелек…

А может, только кажется?!

Нет, не может такого быть, чтоб двадцать человек увидели, а один нет. Да, я грешен, но не сатанист же я!.. Нет, действительно, капельки мира. На скипетре. Как будто и благоухание чувствуется…

Оказывается, чтобы увидеть капельки мира, надо под особым углом смотреть на икону. В храме немного темновато. А капельки мира очень мелкие. Словно кто-то прикасался в разных местах к образу иголкой, и капельки мира стекали с ее кончика.

Капелек не столь уж и много. Немного, россыпью, в правой части иконы. Немного в левой. Несколько капелек на скипетре и на губах царя. То есть, икона мироточит не столь явно, как я видел на антипапском крестном ходе. Тогда Образ Царя-Мученика буквально весь «запотел». Но ведь мироточит же! Мироточит!

Составили рапорт правящему архиерею о мироточении иконы. Все присутствующие поставили свои подписи. Отец Леонид тут же отбыл в епархию.

Выйдя из епархии, спустя несколько часов, он был бледнее обычного. Широко перекрестившись на позолоченные купола епархиального Собора, он вздохнул и, ни на кого не глядя, направился к своему старому разбитому «Жигуленку».

По дороге попытался было творить Иисусову Молитву. Но молитва никак не шла, из-за нахлынувших в голову мыслей.

Как никогда, отец Леонид чувствовал, что стоит у некоторой решающей черты – либо полное смирение перед архиереем, то есть, не высовываться, быть самым обычным попом, либо выдержать удар, перенести все гонения и прещения со стороны епархиальных властей, но остаться чистым перед своей совестью.

А мысли разгоряченным потоком неслись в голове:

… Открыто епископ запретить мироточение иконы не может… Да, в двойственном положении наш владыка. С одной стороны – икона мироточит! Это же событие для епархии. С другой: чей Образ мироточит, и у кого, у этого батюшки?!

Да, поддержать меня он никак не может. Это, по его мнению, поддержать непослушание ему и в его лице всей Церкви.