Оглашенные

– Делать нечего, – сказал Михаил, – опять конспирация. Из поезда выходим мелкими группами. Нет! Лучше по одному. Через час, ну, полтора, максимум, встречаемся у метро «Арсенальное». С Богом!

Боец невидимого фронта

Прекрасное солнечное утро. Чистый свежий воздух. Просыпающаяся столица. Кто-то уже спешит на работу. Вид у всех сытый, благодушный. Даже бомжи выглядят как-то по-европейски ухожено .

С трудом верится, что я прибыл на линию фронта, на антипапский крестный ход.

Оставив вещи у родственников, иду в сторону завода «Арсенал». Небольшие петляющие улочки и обилие свежей зелени. Тенистые скверики, парки, состоящие из раскидистых каштанов, дубов, буков, грабов и аккуратных скамеечек и дорожек – все это завораживает глаз. А попавшаяся навстречу машина, щедро поливающая водой улицы, газоны и тротуары, приводит в умиление.

В какой-то момент мне начинает казаться, что все вокруг словно заколдовано иллюзией европейского благополучия. И вот уже чудится, как птички киевские щебечут мне на все лады: моя хата с краю, ничего не знаю. Ничего не знаю, моя хата с краю…

От станции метро «Арсенальная» до Киево-Печерской Лавры не более тридцати минут ходьбы. Торопиться нам некуда. Время есть, и до литургии и, тем более, до начала крестного хода.

Идем – впереди я, Михаил, Олег и Андрей. Позади нас неразлучные Людмила с Софией и «свободолюбивый» брат Родион с ними. Остальные растянулись за нами, наверное, метров на сто.

По-прежнему ничего не предвещает предстоящий визит римского понтифика. Ни тебе плакатов, объявлений, восторженных толп католиков.

Вдруг взгляд спотыкается о черную, с жирными подтеками надпись на стене дома – БОГ.

Ого, так ли спокойно в столице!

– Смотрите, – с жаром восклицает Родион, – «Бог», прямо на стене.

Останавливаемся.

– Странно, – говорю я. – Непривычно. Ну, когда, там, пишут «prodigy», «Гр.Об», «Цой жив» или классическое «Вася + Маша» – это если и не всегда понятно, но привычно. Но зачем писать на стенах «Бог»?

– Глупость какая-то, – равнодушно пожимает плечами Людмила. – По-моему писать на стенах «Бог», да еще и черной краской, мягко говоря, не эстетично.

– Не эстетично, – подхватывает София, – сразу видно, писали люди неверующие.

– Сатанисты писали! – Спокойно говорит Андрей, и добавляет со знанием дела, словно специалист по «настенным надписям»: – Видите черные потеки, их специально сделали, чтобы проклясть имя Божие…

– Смотрите, – перебивает Андрея Олег, – еще одна надпись.

И точно. Буквально через двадцать, тридцать шагов следующая надпись. Опять черной краской и опять на стене дома: Слава Православию!

– Написано, как «Слава КПСС», – недовольно говорит Михаил. – Интересно, кто это мог сделать?

– Конечно же, жидовня, – с ходу отвечает Андрей.

– Сказать жиды, значит, ничего не сказать, – парирует София. – Это то же самое, что масоны, Андрей, слишком размытое понятие.

– София, что ты знаешь о масонах? – с иронией спрашивает Андрей.

– Что я знаю! – заводится София, – Господи помилуй! Андрей, да еще когда я журналистом в Узбекистане, в советской газете работала, еще тогда…

Дальше Софию никто не слушал. Потому как в этот самый момент мы все, словно по команде, увидели еще одну надпись, а под ней свастику.

– Все ясно, – сказал Олег. Хотя ясно ничего не было. Следующая надпись была сделана неимоверно огромными черными буквами и опять на стене дома. Надпись гласила: Папа, геть з Украiни. Прямо под надписью была начертана жирная, с черными потеками, свастика.

– Все ясно, – повторил за Олегом Михаил, – самая типичная провокация.

– То есть, – морщится Андрей, – на случай, если папа все же приедет в Киев и решит, например, посетить Лавру. А участники крестного хода его туда попросту не пустят.

– Вот именно, – раздраженно говорит Михаил. – Тогда телевизионщики используют сие «религиозное» творчество на стенах в качестве компромата против нашей Церкви.

– Да! – почти кричит София, – мне, как бывшему журналисту, эта тема хорошо знакома. Представьте себе, визит папы сорван. По ТВ говорят, что немногочисленная кучка махровых ортодоксов из Московского Патриархата воспрепятствовала визиту мира на Украину, или в Киев, или, там, в Лавру. При этом камера сперва фиксирует слово «Бог» намалеванное страшной черной краской, потом показывают надпись «Слава Православию».