У рыбацкого костра

Опять повторяю тот же прием: медленно поднимаю удочку с неподвижной леской. Потом быстро вниз - и кручу! Подтягиваю рыбу, она выплывает, бьет хвостом воду. А несколькими метрами дальше из воды выпрыгивают хариусы, ловя мушек на обед.

Стою по колено в воде. Комары. Таймень идет, идет, а потом поворачивает, катушка поет дискантом - так быстро леска бежит в воду. Это повторяется несколько раз. Наконец мне удается перетянуть его от того берега через течение на «свою» мель. Еще пару рывков, уже гораздо более слабых, парирую одним удилищем. Рыба на мели. Огромное колодообразное тело извивается на гальке. На мои шаги не реагирует. Хватаю его под жабры.

От лосося таймень отличается в основном внешне: он гораздо шире и резче сужается к хвосту. Сто четыре сантиметра и восемь килограммов семьсот граммов. Опять самая большая рыба в жизни!

Но я помню: они ходят парами! Возвращаюсь на мель. Несколько бросков. Потом у водоворота, ниже мели, сильный рывок. Теперь я уже знаю, что это таймень: несколько сильных рывков - и ни с места! Значит, снова тот же прием…

Приходит Сандардорж. Нервничать он начинает еще на берегу, приходится его успокаивать, что еще некуда спешить. Рыба ходит, но я уже вижу, что она меньше предыдущей. Измученную, вытягиваю ее на мель. Сандардорж прыгает, хватает, вытаскивает ее на берег…

Девяносто шесть сантиметров, ровно семь килограммов!

Возвращаюсь на мель. Пара забросов - и опять рывок. Но теперь я настолько уверен в себе, что даже не прикладываю усилий. К взлелеянным в мечтах тайменям я уже отношусь с некоторым чувством превосходства. Еще бы, четыре заброса - четыре рыбы! Рыба довольно быстро подходит ко мне, высовывается из воды, но она еще полна сил, пара нырков - и таймень срывается.

Снова забросы. Говорю себе: еще дюжину. На Висле, бывает, забрасываешь черт знает сколько раз из-за какой-нибудь мелочи, а тут…

Пятый бросок… Прыжок огромной рыбы у самого берега. Я вдруг понимаю: рыба атакует блесну, которая уходит от нее слишком быстро. Замедляю ход. Сразу же рывок. Но после нескольких прыжков рыба срывается.

Уже вечер. Возвращаемся. Мои результаты: шестнадцать рыб, в том числе три самые большие, какие мне когда-либо удавалось поймать.

В Худжирте. На ужин зажарили наименьшего из моих тайменей. Он великолепен, гораздо лучше лосося. Но ем я его в одиночестве. Друзья попробовали и тут же вернулись к баранине с кумысом. Ем я его и весь следующий день. Шутка сказать - четыре килограмма! Одному человеку может хватить на неделю. Правда, на третий день я уже был им сыт по горло.

С утра туман, как молоко, им залита вся долина, и даже неизвестно, что там вверху - солнце или дождь? Река внизу окружена деревьями, куда более узкая. Я иду по течению. Буквально через пять минут в одном и том же месте два ленка, один за другим, по килограмму с немногим каждый. Осторожно снимаю их с крючков и отпускаю. Зачем им пропадать?

Река причудливо вьется, выглядит она просто чудесно - ивы и тополя, водовороты, буруны. Все это натуральное, неожиданное, за каждым кустом таится Великое Приключение.

На протяжении пятидесяти метров несколько ленков. Берег здесь высотой метра в полтора. Бросаю сверху, вижу, как блесна скользит в воде на небольшой глубине, обходит камень или приближается к берегу. Вдруг темная тень, вскипает вода - и уже выкрутасы перевернувшейся вверх белым брюхом рыбы. Самый большой из пойманных мной ленков - пятьдесят восемь сантиметров и ровно два килограмма. Отпускаю его. И всех остальных - тоже, между прочим, и очень симпатичного хариуса.

Я в рыбацком раю - это не подлежит сомнению. Но вот один из неожиданных и в то же время неизбежных атрибутов любого рая: я становлюсь пренебрежительным. Пламя рыбацкой страсти, разгоравшееся во мне в течение нескольких лет все сильнее, теперь, когда есть все возможности для ее удовлетворения, вместо того, чтобы запылать, вроде бы даже угасло. То один, то другой куст я обхожу, даже не пробуя бросать.

Итак, у рая есть свои теневые стороны. Во-первых, легкость с которой можно удовлетворить все желания, а во-вторых, невозможность использовать излишек имеющихся бюгатств. «Тяжка все- таки участь миллионера», - думаю я. Переживать ежедневно угасание желаний, в каждом из них видеть бесплодность того, что казалось достойным борьбы, - нет, не о такой жизни стоит мечтать!

Тайменей нет. Останавливаемся на обед. Геройски воюю со своим первым тайменем, закусывая его икрой. «Мои» же с удовольствием погружаются в вареную и жареную баранину, запивая ее кумысом.