У рыбацкого костра

Нотариуса вызывать не было надобности, дедушке нечего было завещать наследникам. Но бабушка, набожная католичка, решила позвать священника. Умирающий яростно затряс головой, но бабушка, желая хоть перед смертью мужа авось да примирить его с господом богом, настояла на своем и вызвала отца Лоренцо.

Перед приходом монаха дедушке как будто стало немного лучше. Он ласково посмотрел на меня и с трудом выговорил:

- Завтра пойдем… на такое место… Никто… никто еще не знает…

- Обязательно пойдем, дедушка…

В это время, задыхаясь от быстрой ходьбы, появился отец Лоренцо.

- Что с тобой, друг мой? - воскликнул он еще от двери. - Ведь только сегодня мы так славно порыбачили…

Дедушка открыл глаза. На миг я заметил в его взгляде хорошо знакомые мне насмешливые искорки заядлого шутника.

- Исповедовать меня пришел? - вдруг спросил он. - А уговор наш помнишь…

- Бог с тобой, что это ты говоришь, друг мой… Мы еще с тобой не один раз половим рыбу.

- Ты… женатый, - вдруг ошарашил монаха дедушка.

- Ты не узнал меня, друг мой. Я - отец Лоренцо… Твой приятель… Мне ли преступать обет?! - в ужасе воскликнул монах.

Надо сказать, что католические священники и монахи дают обет целомудрия и остаются неженатыми всю жизнь. Но дедушке, да и всей деревне, были известны монашеские шашни… Далеко не безгрешен был отец Лоренцо…

Дедушка будто и не заметил ужаса отца Лоренцо и продолжал:

- Ты отвечай… Женатый ты или нет…

Вероятно, только я один уловил иронию в голосе умирающего.

- Конечно нет, - с обидой ответил монах.

- Нет. Значит, бесплодно коптишь мир, - будто впервые узнав об этом, выдохнул дедушка и почти твердо отчеканил: - Ну, у хЬлостяка я исповедоваться не хочу. Будь он даже отличный рыболов.

Это были его последние слова. Но бабушка все же устроила ему сугубо религиозные похороны. Хоронить старого рыболова пришла вся округа. Был здесь и отец Лоренцо, простивший покойному его последнюю шутку…

Не знаю, удалось ли дедушке поссорить его с господом богом, но помирить старика с церковью не удалось никому.

‹№ 11, 1959)

Перевод с итальянского Б. Шлейфера

Максим Наимович

Поезд высыпал на маленькую платформу с десяток пассажиров и, словно раздосадованный тем, что его заставляют останавливаться на какой-то незначительной станции, протяжно засвистел и тронулся дальше.

Люди, подождав, когда исчезнет за поворотом последний вагон, блестящий от дождя, побежали к свежеокрашенному деревянному навесу.

С утра моросило. Небо неутомимо низвергало мелкую, почти невидимую пыль. Она медленно пропитывала одежду людей, и, казалось, проникала до костей, и вызывала озноб.

Большинство пассажирова были местными жителями. Подняв воротники суконных пиджаков, они побрели по грязному шоссе к своим домам.

На перроне осталось только четыре человека в спортивной одежде, с рюкзаками на спинах и удочками в чехлах.

- Ну а теперь что? - спросил один из них, после того как несколько раз прочел расписание, нацарапанное крупными кривыми буквами на доске, которая когда-то претендовала на черный цвет.

- Что же теперь? - отозвался высокий полный мужчина с поднятым капюшоном своей брезентовой куртки. - Пошли и мы к селу. Посмотрим реку. Если вода мутная и крутит, то возле моста есть корчма. Переждем там, пока дождь перестанет. Не будет же он лить весь день!

- Там будет видно, что делать дальше, а сейчас надо идти. Панчо, эй, Панчо!… Давай, пошли!

Тот, кого звали, стоял на шпалах и грустно смотрел в мрачное небо. Было что-то смешное в его фигуре, низкой и толстой, похожей на какой-то странный квадрат, перехваченный широким старым офицерским ремнем. На голове красовался маленький зеленый берет. На оклик человек неохотно обернулся, все так же грустно вглядываясь куда-то вдаль, в невидимый горизонт.

Все невольно рассмеялись: уж очень не шло страдальческое выражение этому широкому мясистому лицу с щетинистым подбородком, сонными маленькими глазами и носом-картошкой. Человек был похож на большого огорченного ребенка, у которого неожиданно отняли любимую игрушку и забросили высоко на небо. Толстяк не обиделся на смех, даже сам растянул губы в добродушной, виноватой улыбке.

- Для того ли мы столько времени тащились сюда, чтобы разыскивать сейчас какую-то деревенскую корчму?

- Не падай духом, Панчо, ведь мы же пойдем мимо реки!