mmmavro.org | День 24, Демон

– Но почему же ты все-таки тогда ушел!? – с укором и переполненным слезами сердцем переспросила Антонина Захаровна. – Ты боялся наказания?

– Я ничего не боюсь, женщина! Ничего и никого! – гневно вскинул он голову, и Антонине Захаровне вдруг почудилось на мгновенье, что у ее возлюбленного выросли за спиной два огромных черных крыла, а на его точёном мраморно-прекрасном лице промелькнуло на миг что-то до такой степени властное, дикое, непокорное, неукротимо- гордое и надменное, что она даже отпрянула невольно и зажмурилась слегка, как от вспышки яркого света.

У нее захватило дыхание, настолько он был в этот момент божественно-величественен и дьявольски-красив. Да! Это был ангел. Пусть и падший. За которым можно было пойти куда угодно. Даже в ад.

– Тогда почему же?.. – задыхаясь и теряя уже и самообладание и рассудок от захлестывающей всю её, всё её существо, волны нестерпимого восторга и блаженства, еле слышно прошептала она. – Почему?!..

Он опустил глаза. Потом, после паузы, показавшейся женщине вечностью, медленно-медленно поднял их, и взгляд его, светлый, лучистый и прозрачный, вторгался, казалось, прямо в душу.

– Я боялся за тебя, любимая, – с неизъяснимой нежностью произнес он, и Антонина Захаровна увидела, что глаза его слегка увлажнились и заблестели, и взгляд затуманился.

– За меня?.. – безвольно переспросила Антонина Захаровна, чувствуя ясно и бесповоротно, что она не только фигурку, но и самою себя с радостью отдает ему сейчас по первому его слову, что самое большое ее желание – это самой стать его рабой, служанкой, прислугой, кем угодно! лишь бы только видеть его хоть время от времени, лишь бы быть иногда рядом с ним, около него! Любоваться на него, слышать его голос. Такое это огромное, безмерное, немыслимое, ни с чем не сравнимое счастье!

– За тебя, любимая,.. – с грустью повторил он и печально потупил взор. – Моя любовь как смерч, как вихрь, как лавина, как ураган!! Как лесной пожар! Она сжигает душу дотла, перемалывает ее, прокатывается по ней, не оставляя после себя ничего, кроме золы и пепла! Смертным нельзя любить богов.

Антонину Захаровну душили слезы, сладкие слезы безумия, восторга, нежности! Слезы катились по ее щекам, капали на кресло, на платье, на фигурку… Ей было так хорошо, как не было еще никогда в жизни! Даже тогда,.. давно… когда они были вместе. Она даже не представляла себе, что такое вообще возможно!

Перед глазами у нее всё медленно поплыло, закружилось; и она почувствовала, что летит, летит в какую-то бездонную, бесконечную пропасть…

Повинуясь мгновенному, безотчетному толчку она внезапно схватила фигурку и порывисто протянула ее своему возлюбленному. На! возьми!..

Тот тихо, нерешительно, с какой-то робкой, трогательной, детской полуулыбкой бережно принял амулет у нее из рук и поднял на женщину сияющие глаза.

Антонина Захаровна не могла больше выдерживать. Ей казалось, что еще мгновенье – и сердце у нее разорвется от непереносимого совершенно, страшного, нечеловеческого счастья!

– Свободен! Свободен! – изнемогая от переполнявших ее чувств, страстно и исступленно зашептала она, дрожа всем телом и бросаясь на шею своему богу, своему кумиру, своему…

Но руки ее объяли лишь пустоту, а сама Антонина Захаровна, потеряв равновесие, неловко шлепнулась на пол, сильно и со всего маху ударившись об него грудью и головой. Несчастная женщина даже не поняла сначала, что произошло. Она сгоряча вскочила и, не обращая внимания на острую боль в груди и в левом боку, принялась лихорадочно озираться в поисках своего бывшего любовника. И тут же снова бессильно рухнула в кресло и разрыдалась.

Комната была пуста. Ее возлюбленный исчез.

____________________________

Антонина Захаровна не помнила, как она вернулась домой. К вечеру у нее резко поднялась температура, она впала в беспамятство, забытье, начала бредить и через три дня умерла, так и не приходя в сознание.

– Нет, нет!.. Я не верю Вам!.. Зачем Вы меня обманываете!?.. Он не мог остаться! Не мог!! – это были ее последние слова.

____________________________

____________________________

И спросил у Люцифера Его Сын:

– Сказано в Книге Бытия, что когда Господь увидел, что сыны Божии стали брать дочерей человеческих себе в жены, и они стали рожать им исполинов, и что велико развращение человеков на Земле; то раскаялся Господь, что создал человек на Земле, и восскорбел в сердце Своем, и сказал: истреблю с лица земли человеков.

Почему же Бог не мог просто запретить Своим Сынам брать в жены дочерей человеческих, вместо того, чтобы уничтожать всех людей?