mmmavro.org | День 24, Демон

– И давно это у Вас? – явно заинтересовался ее словами собеседник.

– Что? – не поняла сразу Антонина Захаровна.

– Давно Вы ее нашли, эту фигурку? – терпеливо пояснил свой вопрос мужчина.

– А!… Четвертый день уже! – обрадованно затараторила Антонина Захаровна. – Я просто с ума схожу! Шью – о ней думаю, чай пью – о ней думаю, готовлю…

– Хорошо-хорошо! – мягко перебил ее мужчина. – Я все понял. Знаете, – сказал он, чуть помедлив, – Вам лучше ко мне подъехать. С этой фигуркой. Чтобы я ее сам на месте посмотрел. И чем быстрее, тем лучше.

– Что, это так опасно? – испуганно переспросила Антонина Захаровна.

– Я сейчас, конечно, не видя фигурки, точно ничего сказать не могу,.. – мужчина помолчал. – Но всё может оказаться очень серьезно. Лучше не тянуть. Это в Ваших же интересах.

– Хорошо, – растерянно проговорила Антонина Захаровна. Такого поворота дел она совершенно не ожидала. – А где Вы находитесь? – мужчина назвал адрес. – Та-ак,.. так это же совсем рядом! – сообразила Антонина Захаровна. – Две остановки на троллейбусе! Так я могу прямо сейчас подъехать! – радостно закричала она в трубку. – Мне до Вас 10 минут всего ехать!

– Вот и замечательно! – успокаивающе заключил мужчина. – Прямо сейчас, значит, и подъезжайте. Я Вас жду.

______________________________

Через полчаса Антонина Захаровна, близоруко щурясь, искала нужный дом, а еще через 15 минут стояла уже у нужной квартиры.

Открывший ей дверь мужчина сразу же произвел на Антонину Захаровну впечатление чрезвычайно благоприятное.

Высокий, немолодой уже, серьезный. Одет хоть и по-домашнему, но чисто, аккуратно. Курточка, рубашечка… Сразу видно, не прощелыга какой. А то их много сейчас развелось!.. Только денежки давай! А толку никакого. А это – видно, что человек солидный. Такой врать не будет. Не зря Зойка его посоветовала. Она хоть баба и взбалмошная и со своими закидонами, но зато умница, каких мало. Это уж у нее не отнимешь! У неё вообще не голова, а Дом Советов, как у министра какого-нибудь. Недаром она кандидат наук! В институте даже работала, преподавателем. А туда кого попало не берут.

В общем, Альберт Игнатьевич Антонине Захаровне сразу понравился, полностью расположил к себе и вообще внушил доверие, почти безграничное. Она как-то сразу ему поверила.

Удобно устроившись в мягком, покойном кресле, Антонина Захаровна с удовольствием прихлёбывала из какой-то немыслимой красоты и изящества чашечки какой-то немыслимо душистый и ароматный чай. («И что это у Вас только за чай такой вкусный! – не удержалась и похвалила она. – Кажется, никогда в жизни ничего подобного не пила!»), с аппетитом кушала какие-то, никогда не виданные ей доселе, воздушные пирожные, буквально тающие во рту и к тому же совершенно наисвежайшие, будто сейчас только испеченные («И где это Вы только такие пирожные покупаете!?» – не преминула заметить Антонина Захаровна, потянувшись за очередным, третьим или четвертым уже по счету, пирожным), и вела с хозяином степенную, неторопливую, светскую беседу.

Вернее, говорила-то а основном она, а хозяин всё больше слушал. Слушал да поддакивал. («Так-так!.. Да-а... Очень интересно… Что Вы говорите!..»)

Антонина Захаровна просто млела от счастья и сияла от удовольствия.. Альберт Игнатьевич нравился ей всё больше и больше. Не так-то часто удаётся найти такого благодарного собеседника.

Как внимательно слушает!.. Каждое слово на лету ловит! И ведь не перебил ни разу!.. Вот что значит воспитанный человек! Культурный. Не то, что нынешние. Молодежь особенно! Никакого такта. Никакого уважения к старшим. Один ветер в голове. Только ему что-то рассказывать начнёшь, как он, глядишь, фыр-р-р!.. – и убежал уже. Как оглашенный, прости Господи! «Некогда мне!» А чего «некогда»? Как будто и впрямь невесть какое важное дело делает!.. Нет, ты сядь спокойно, поговори… А то на-ка!..

– Так, значит, когда Вы, говорите, этот предмет нашли, Антонина Захаровна? – вежливо поинтересовался Альберт Игнатьевич, выслушав предварительно в мельчайших подробностях историю практически всей жизни сидевший рядом с ним пожилой женщины («Расскажите мне немного о себе», – неосмотрительно предложил он ей в самом начале беседы, разливая по чашечкам чай). – И где он, кстати? Вы его принесли с собой?

– Да-да! – спохватилась Антонина Захаровна. Она за всеми этими чаепитиями и разговорами уже почти и забыла, зачем вообще сюда пришла. – Вот она, - порывшись в сумочке, протянула она статуэтку своему собеседнику. Тот осторожно взял её в руки и стал внимательно рассматривать, в то время как Антонина Захаровна упоённо, взахлёб живописала в деталях, как эта статуэтка к ней попала. («Внук подбегает и говорит: "Баба!.." … А я смотрю!.. И с тех пор!..»)