Виктор Улин - Пчела-плотник

В самом деле, когда родилась дочь, он ощутил некий подъем, как-то разрешился доселе неразрешимый конфликт. Жена получила свое, единственно желаемое в браке, и он по-глупому надеялся, что и сам их брак пойдет по-новому. Так, как хотелось бы ему.

Ведь, все еще витая в плену химер, созданных домашним воспитанием. Юрий Иванович полагал, будто появление ребенка укрепляет брак.

На самом-то деле ребенок не мог ничего укрепить, мог лишь разрушить имевшееся.

Но тогда он того не понимал и верил в чудо.

К тому же в обществе начались перемены, кажущиеся возможности всасывали в черные воронки иллюзорных бесперспективных перспектив.

Он пенился в ежедневных поисках чего-то нового, сулящего желаемый душевный покой.

Искал новые сферы приложения своих сил – после того, как в сливной водоворот « перестройки » канул НИИ, где работал по распределению, Юрий Андрианов непрерывно менял места работы.

Стремился в разные сферы, прикладывал свои немалые силы везде, где мог.

Он словно не видел, что 21-й век был веком рабов, покупаемых за арбузную корку для решения одномоментных задач – эпохой, когда человек, нанимаемый на работу, оказывался одноразовым шприцом, выбрасываемым по быстром использовании. Одних только официальных записей в трудовой книжке Юрий Иванович имел 33, и лишь несколько первых касались карьерного роста.

Хотя, конечно, истины ради нельзя было не вспомнить, что временами ему перепадали и крошки пряника; одних только автомобилей Андрианов за свою жизнь сменил 13 штук: сначала то были привычные для 90-х годов убитые « помойки » иностранного производства, потом он покупал только новые, непрерывно находясь под бременем автокредита.

Ну, и конечно, такой внешний антураж неизменно помогал ему в поиске новых и новых женщин.

До определенного момента жизни ему самому такая жизнь виделась прекрасной.

Прозрел он слишком поздно.

Прозрел мысленно, лишь когда ослеп физически, и теперь рассмотрел свое прошлое реально.

Все казалось поднимающимся ввысь, но на самом деле было бегом вверх по спускающемуся эскалатору – эта юношеская забава была нередкой в студенческие годы Юры Андрианова.

Похваляясь перед глупыми девчонками, еще более глупые парни в ночном ленинградском метро развлекались тем, что запрыгивали на эскалатор, идущий сверху вниз. И боролись с бегущими навстречу ступеньками столь успешно, что кое-кому удавалось не только добраться до верха, но даже выскочить в пустынный вестибюль раньше ногастых подружек, поднимавшихся по-человечески. Правда, получалось это только на станциях неглубокого залегания, имевших на эскалаторных балюстрадах не более 9-10 светильников: именно по ним, стоящим через стандартные интервалы, будущие инженеры оценивали глубину. На приповерхностных вроде « Гостиного двора », но никогда – на одной из правобережных, забытого сейчас названия, имевшей 32 лампы в фигурных плафонах образца 50-х годов. Как бы ни старался соискатель, сколь быстро ни подтягивался бы на лентах поручней, на какую бы высоту ни успел взбежать из бездны – все равно в определенный момент эскалатор начинал брать верх… то есть низ. И бегуну оставалось лишь сесть на ступеньки и отдышаться, пока опускающаяся лестница доставляет обратно в пахнущую резиной преисподнюю. А потом отдохнуть уже стоя на поднимающейся – чтобы не в самом жалком виде предстать перед своей девчонкой.

Успевшей к тому времени не только выбраться на поверхность, но и купить мороженое у какого-нибудь припозднившегося лоточника.

Так и он, Юрий Иванович Андрианов – всю 1-ю декаду нынешнего века бежал вверх по ступенькам, которые двигались вниз.

До тех пор, пока у него не иссякли силы – а эскалатор крутился электричеством и не знал усталости.

Опустил до дна и выбросил его на нынешнюю покосившуюся от времени террасу умирающего сада.

Но когда начался этот спуск?

Андрианов уже сам не мог дать отчет даже себе; в памяти сидел лишь 1 день.

Последний перед тем, как он полностью смирился, сел на ступеньку и закрыл лицо руками.

Третья рюмка подняла его в такие эмпиреи, каких бы 10 лет назад не дала 3-я бутылка.

Хотя это не было странным, в те годы он пил профессионально – почти как дед – а сегодня приложился к коньяку даже не любительски, а по-юниорски, спустя перерыв длительностью больше года.

Точнее, он не пил 1 год, 3 месяца и 12 дней.

Обозначив в уме срок, Андрианов вслух усмехнулся.