Сибирь. Глухая тайга. По обоим берегам красивой лесной речки Шегарки раскинулось наше село Вдовино, где прошло моё детство. До областного города 250 вёрст. Кругом болота. Дорог нет. На быках ездили только по зимнику. Первые послевоенные годы. В избах только лучины, лишь у председателя сельсовета и председателя колхоза семилинейные лампы. Электричество и радио появились в селе только в 1951 году. Надо ли говорить, что народ в селе в основном неграмотный, забитый, верующий. В деревне часто происходили необъяснимые явления, и мы все истово верили, что существует нечистая сила и её вождь – сатана, и старались избегать их. Колдовали и гадали все, начиная от детей, и кончая стариками.
На деревне тема нечистой силы, ведьм, чертей, домовых, русалок, водяных, леших, кикимор, вурдалаков и приведений была самой неиссякаемой. Я очень любил слушать про всё это – было страшно, но интересно. Причём, все верили в это, и я убеждался не раз, что всё это неспроста. Многим явлениям, о которых я расскажу, до сего времени не могу дать оценки.
Мы не имели постоянного жилища и часто меняли квартиры. Кому хотелось держать мать с двумя малолетними сорванцами – уркаганами? Так вот – жили у одних сибиряков. Долгими зимними вечерами, когда выла пурга в трубе, мы лежали на тёплой печке все вместе, с их старшей дочкой Клавкой. На ночь она всегда что-нибудь рассказывала страшное, пугая нас ведьмами и чертями:
– Слышите, как ведьма с анчуткой воет в трубе? Тише, тише! Слышите? Кто-то
шуршит за печкой! Это запечник – домовой! Он лежит за печкой (там его дом) и слушает, что мы говорим.
И, правда! За печкой был длинный узкий чёрный канал, который был неизвестно для чего. Мы от страха затыкали его старой одеждой или тряпками, но всё равно там постоянно кто-то шуршал. Позднее мы узнали, что во всех избах сибиряков есть такой канал за печкой. Люди и впрямь верили, что там живёт домовой и каждый раз перед едой, помолившись, ему первому бросали кусок хлеба.
Мы со старшим братом уже были в детдоме, а мама стирала бельё для детдома, и жили в прачечной – низенькой бревенчатой избе со слюдяными маленькими окошками. Мы часто забегали к ней.
Как – то мать встретила меня встревожено и со слезами:
– Коля, сегодня ночью меня чуть не задушил домовой!
– Как это?
– Легла поздно ночью, много было стирки. Перед тем, как ложиться, вышла на улицу. Ти – и – хо в деревне, даже собаки не лают. Только полная луна ярко светит, бледно – бледно всё вокруг… И так что – то жутко стало мне от этой луны. Вошла назад, в сенцах крючок накинула, и только дверь в прачечную открыла – вдруг как загремит таз с печки! Затряслась, испугалась я сильно – с чего это он упал? Никого же не было! Кошку я не держу, кто бы это мог таз уронить? Потушила лампаду и быстрей на лавку – постель у печи. Накрылась с головой старой дохой, что дал Вахонин. Лежу, дрожу и вроде стала засыпать. И вдруг явственно слышу, вроде, спрыгнул босиком кто – то с печки. Мне жутко – страшно кричать, не кричать? Ой, боже мой, шаги. Ти – и – хо идёт ко мне. Вот уже близко… дыхание, медленно ложится рядом, легонько отталкивая меня. Сковало всю, оцепенела от страха, а руки волосатые, холодные тянутся к горлу и сжимают, сжимают всё сильнее… Заорала, закричала я и сверхъестественным усилием сбросила огромную тяжесть домового… Исчез он, и только за печкой раздалось – КХУУУУ! Проснулась я, зажгла лампадку, трясусь, оделась и убежала из прачечной ночевать к Ольге Шарандак. Колечка! Что же делать? Я теперь боюсь здесь ночевать…
Я, как мог, стал утешать мать, а сам опасливо поглядывал на печь:
– Мама! Да это тебе, может, приснилось. И вот что я слышал от местных. Домовых и леших в лесу здесь, правда, хватает. Бояться их не надо – они в каждом доме живут. И вот, если он пристаёт к тебе, надо спросить – к худу или к добру ты здесь, дедушка?
Вспоминаю рассказ Татьяниной – молодой красивой женщины:
– А вы знаете, что в нашей деревне живёт Вихо – ведьма? В самом крайнем доме, как идти на Жирновку, проживает старая бабка Силаиха. Видели её? Костлявая, чахлая, кутается в чёрные шали, на людей не смотрит, и ни с кем не разговаривает. Притворяется больной и немощной, а на самом деле ночами водит хороводы с русалками и утопленниками на трёх омутах рядом с её домом. Их так и зовут – Силаевскими. Часто она превращается в гигантскую двухметровую щуку и живёт в этих омутах. Может также превратиться в волка, собаку, чёрную кошку, змею. А недавно я захожу в хлев, смотрю – ужас! Две огромные чёрные жабы висят на сосках вымени нашей коровы и высасывают молоко. Раздулись, как шар, а корова плачет – слёзы катятся из глаз. Я, хоть и страшно испугалась, но выхватила грабли и давай бить ими жаб. А они вдруг соскользнули с вымени, и превратились в две чёрных гадюки. Свернулись колесом, и на меня! Я захлопнула дверь, и бежать от них!
Читать дальше