Николас Спаркс - Выбор

– Кому-то было нужно этим заняться. И учти, я стараюсь не только ради папы. Тебе нужно снова приняться за работу.

– А если я считаю, что еще не готов?

– Плохо. И тем не менее займись делом. Если не ради себя, то ради Кристины и Элайзы.

– О чем ты?

– О твоих дочерях. Не забыл?

– Я прекрасно о них помню, но…

– И ты любишь их, ведь так?

– Что ты имеешь в виду?

– Если ты их любишь, – продолжала Стефани, пропустив вопрос мимо ушей, – то вновь начнешь вести себя, как подобает отцу. В том числе вернешься на работу.

– Зачем?

– Ты должен показать им: какие бы ужасы ни случались в жизни, нужно двигаться дальше. Таков твой долг. Кто еще объяснит это девочкам?

– Стефа…

– Я и не говорила, что будет легко. Но у тебя нет выбора. В конце концов, ты ведь не позволил им бросить школу? Они по-прежнему учатся? Ты заставляешь их делать уроки?

Тревис промолчал.

– Если ты требуешь, чтобы они выполняли свои обязанности – а ведь им всего лишь шесть и восемь, – то выполняй и свои. Дочери должны видеть, как ты возвращаешься к нормальной жизни. Работа – ее часть. Прости, но по-другому нельзя.

Тревис покачал головой, ощутив возрастающий гнев:

– Ты не понимаешь…

– Прекрасно понимаю!

Он стиснул двумя пальцами переносицу.

– Габи…

Тревис смолк. Сестра положила ему руку на колено.

– Страстная? Умная? Добрая? Порядочная? Веселая? Терпеливая? Такая, какой должна быть жена и мать? Иными словами, почти идеальная?

Тревис удивленно взглянул на Стефани.

– Знаю, – тихо сказала та. – Я тоже ее люблю. Всегда любила. Она для меня не только лучшая подруга, но и почти сестра. Иногда мне кажется, что Габи – моя единственная настоящая подруга. Ты прав, она идеальный вариант для тебя и для детей. Ты бы в жизни не нашел никого лучше. Как ты думаешь, почему я продолжаю сюда приезжать? Не ради нее, не ради тебя. Ради себя. Я по ней скучаю.

Не зная, как ответить, Тревис молчал. Стефани вздохнула:

– Ты уже решил, как поступишь?

Тревис с трудом сглотнул.

– Нет, – признал он. – Пока нет.

– Три месяца прошли.

– Да.

– Когда ты должен определиться?

– Через полчаса.

Стефани взглянула на брата.

– Ладно. Вот что. Подумай еще немного. А я пока поеду к тебе и навещу девочек.

– Их нет дома. Вернутся позже.

– Ты не против, если я их подожду?

– Разумеется, нет. Ключ лежит…

– …под пластмассовой лягушкой на крыльце. Знаю. И уверена, что большинство грабителей тоже способны догадаться.

Тревис улыбнулся:

– Ты великолепна, Стеф.

– И ты тоже. Ты ведь знаешь, что я здесь ради тебя.

– Знаю.

– И всегда об этом помни.

– Да.

Взглянув на брата, Стефани наконец кивнула:

– Я подожду тебя дома, хорошо? Хочу знать все новости.

– Договорились.

Она встала и взяла сумочку, а потом поцеловала брата в макушку.

– Увидимся, Габи, – попрощалась Стефани, не ожидая ответа. Она уже была на пороге, когда Тревис спросил:

– Что можно сделать во имя любви?

Стефани обернулась:

– Ты меня уже об этом спрашивал.

– Да… – Он помедлил. – Но теперь я спрашиваю, что, по-твоему, нужно сделать мне.

– Я скажу то же, что и обычно. Это только твой выбор.

– И?..

Стефани казалась беспомощной.

– Не знаю, Тревис. А сам что думаешь?

Чуть более двух лет назад Габи повстречала Кеннета Бейкера летним прекрасным вечером, которыми так славится Бофор. Играет живая музыка, к причалу привязаны десятки лодок – идеальное время для того, чтобы повести жену и детей в кафе. Пока они стояли в очереди, Габи намекнула, что видела в одном из магазинов красивый эстамп. Тревис улыбнулся. Он давно привык к ее намекам.

– Сходи и посмотри, – предложил он. – Я пригляжу за девочками.

Габи отсутствовала дольше, чем он ожидал, а когда вернулась, лицо было встревоженное. Позже, когда они приехали домой и уложили дочерей спать, она, явно занятая какими-то размышлениями, присела на кушетку.

– С тобой все в порядке? – спросил Тревис.

Габи заерзала.

– Встретила Кеннета Бейкера, – сказала она. – Пока ты покупал мороженое.

– Да? И как у него дела?

Она вздохнула.

– Ты понимаешь, что его жена седьмой год лежит в коме? Седьмой год. Представляешь?

– Нет, – честно ответил Тревис.

– Он превратился в старика.

– Неудивительно. Кеннет переживает.

Габи кивнула, по-прежнему встревоженная.

– Он злится. Кажется, он обижен на жену. Почти перестал ее навещать. А дети…

Она задумалась и не закончила.