На грани

- Ну хватит тебе. Держись давай за шею, - настаивала Эмма.

- Нет, я не позволю тебе меня носить. Ты выгнала их, а теперь позови, -уверенно сказала Реджина. Она руками подвинула ноги к краю.

- А в квартиру их тоже позвать? - рыкнула злобно Эмма, но потом выдохнула, - прости. Реджина, пожалуйста, позволь мне помочь тебе.

- Мы наймем сиделку, - спокойно сказала Миллс, - уже завтра я позвоню в агентство.

- Как тебе будет удобно, а сейчас не выкобенивайся и давай перебирайся на кресло, - Эмма стала силой тянуть Миллс.

- Ты меня уронишь, - Миллс всё же позволила Эмме помочь. В этот момент зашел врач.

- Мисс Свон, мне сказали, что вы выгнали санитаров, зачем? - он немного помог Эмме, и Реджина оказалась в кресле, - как вы, миссис Миллс?

- Нормально, - ответила женщина, поправляя ноги.

- Мне нужно научиться ей помогать. А она целый месяц меня к себе не подпускает, - взбрыкнула Свон.

- Мисс Свон, вам всё равно понадобится помощь. Реджине нужен будет массаж, чтобы мышцы не атрофировались, гимнастика и ещё много процедур. Я могу посоветовать вам нескольких человек, которые вам смогут в этом помочь.

- Вообще-то я здесь, поэтому отдайте мне все эти номера, и я сама им позвоню, - грубо сказала Реджина врачу.

- Доктор, давайте ваши рекомендации. Они нам очень помогут, и, если можно, карту миссис Миллс. Ну или может, с неё можно снять копию? Нам необходимо будет для лечения в Германии, - Эмма за этот месяц привыкла к грубости Реджины и старалась не обращать на неё внимания.

- Мы предоставим вам все нужные документы, снимки и анализы. Мисс Свон, я отправил снимки Реджины двум лучшим нейрохирургам, если они ответят, я сразу вам позвоню. Выздоравливайте, Реджина, - доктор похлопал брюнетку по плечу.

- Спасибо вам огромное, - Эмма была благодарна врачу за помощь.

- Может, поедем уже? - Реджине надоели эти разговоры.

- Да, конечно. Тогда я завтра заеду за документами и телефонами специалистов, - Свон отошла и забрала сумку с вещами Реджины и, попрощавшись с врачом, повезла её по коридору.

- Ты так и продолжишь всё решать за меня? Мне не нужна Германия, мне не нужны массажи, я просто хочу, чтобы ты оставила меня в покое.

- И что ты будешь тогда делать? Лежать и в потолок плевать? Реджина, нужно бороться за своё здоровье и возможность ходить. И если ты не хочешь этого делать, то я заставлю тебя. И да, я продолжу всё решать за тебя, -говорила уверенно Эмма.

- Прошел месяц, отек не спал, костный мозг поврежден. Я читала о таких случаях, после операции людей вообще парализует или они впадают в кому. Я не хочу быть говорящей головой! - крикнула Реджина.

- Да успокойся, не ори, - Эмма дернула коляску слегка назад, - читала, это уже хорошо. Значит, должна знать, что каждый случай индивидуален и зависит от многих факторов: возраста, пола, расположения повреждения, состояния здоровья, гениальности хирурга, в конце концов.

- Я не полечу в Германию, если и буду лечиться, то здесь. Но если мне откажет хирург, то ты закроешь эту тему, - понимая, что нужно попробовать, сказала Миллс.

- В Германии лучшая клиника с положительными исходами подобных случаев выше семидесяти процентов, - настаивала Свон. Они уже спускались в лифте.

- Нет, только здесь. Я не хочу, чтобы меня овощем сделали эти фашисты, -Реджина говорила твердо.

- Реджина! - возмутилась Эмма, хорошо, что они были в лифте одни, - без оскорблений. Хорошо, мы закрыли тему, пока. Но потом обязательно продолжим.

Миллс фыркнула. Она вообще не хотела думать о том, что ей придется перенести ещё операции и не получить результатов. Её в этот момент многие бы не поняли. Молодая женщина, а отказывается бороться. Не хочет ничего делать и изводит своим характером свою любимую девушку, которая не испугалась трудностей и находится рядом. Посмотрев со стороны, можно было именно это и подумать, но всё не так. Точнее, всё не так просто, как может показаться, всё очень сложно, и как говорила Эмма насчет травмы, подход индивидуален.

Реджине пока очень трудно всё осознать, понять, почувствовать. Всего месяц назад она была красивой, эффектной женщиной, у которой было практически всё: мужчины смотрели на неё с желанием, муж сходил с ума от любви, Эмма, к которой она так и не могла понять своих чувств. А что теперь? Как теперь жить? Отбросив всё, она даже не может сделать любимую девушку счастливой. Не может любить её, ласкать. Она обрекает девчонку двадцати четырех лет на пожизненные мучения с инвалидом. А сколько это продлится? Десять лет, двадцать, тридцать? Она не могла этого допустить. Ей нужна любовь, семья, но не она. Беспомощная, сломленная этой травмой, Миллс больше всего на свете хотела встать и побежать навстречу своей любимой, но то, что она даже не чувствовала прикосновений Эммы к своим ногам, убивало. Не всем дано понять, и не дай Бог кому-то пережить. Справиться с этим тяжело и не всем подвластно.