Борис Мир - Present Perfect Continuous

– Я ее спросила, почему бы ей не обставиться как следует: приличная у нее только «стенка», все остальное стоит сменить. Она ответила, что после того, как осталась одна, ей было все безразлично: как было при тетке, так и оставалось все – «стенку» она купила уже вместе с тобой. И стала хвалить тебя: как ты ей объяснял, что такое «стенка» и как ставить ее, так что ей захотелось купить ее сразу. Как тщательно проверял каждый предмет, и как умело договорился с продавцом, потом организовал машину и грузчиков, следил за погрузкой и как втаскивали наверх; собственными руками все собрал и вместе с ней расставил. Что, вообще, вы и познакомились в мебельном магазине. Как ты там очутился?

– Просто болтался от нечего делать.

– И все так и было?

– Почти, но – не совсем.

– Наверно, покупка была уже после…? Ну, ты понимаешь.

– Именно.

– Нетрудно было догадаться: достаточно представить себя на ее месте; слишком уж понятно, что могло пробудить ее от апатии.

Эта «стенка» – только начало: она думает сменить мебель целиком, но сначала надо сделать ремонт самой квартиры – просто даже необходимо. Но, вообще-то, какой ремонт не делай – квартира неудобная: ванны нет и не будет – самой и то ЖЭК не разрешает ставить, потому что могут не выдержать перекрытия, так как дом слишком старый. Но стоит он так, что никому не мешает, поэтому надеяться, что снесут и дадут что-нибудь другое не приходится, да что могут дать на одного-то человека.

Вступить бы в кооператив: у неё на работе это сделать не трудно. Квартиры дорогие, но зато очень хорошие: большие кухня и прихожая, лоджия огромная и еще маленький балкон на кухне, полы в комнатах и прихожей паркетные, польская плита на кухне. Она была в таких – у сотрудниц. Многие еще оклеивают стены моющимися обоями, кухню и ванную другой плиткой отделывают, достают для кухни двойные мойки из нержавеющей стали. Даже застекляют лоджии – очень недешево, и времени на это уходит уйма, но зато так здорово.

Для такой квартиры она бы не пожалела денег: все то же самое сделала бы обязательно. К кухонному гарнитуру – непременно навесной холодильник: страшно удобно и лишнего места не занимает. И даже «стенку» можно другую, более дорогую – она видела у людей и в мебельном: поставить в нее хрусталь и красивые сервизы – тоже всё чтобы не хуже, чем у других. Только однокомнатных квартир у них очень мало, запишешься – и жди очень долго, – а на большую ее не запишут.

Если бы… Если бы он… (Ты!) Все было бы иначе: можно было бы записаться на двухкомнатную, даже трехкомнатную квартиру и сделать все, как хочется. Денег у нее хватит – на все хватит: квартиру, мебель, ковры – можно ведь что-то продать из этого золота, да хотя бы и все, чтобы у… них… было все, что у других. Машина чтобы у него была: чем он хуже других мужчин – ему, верно, тоже ведь хочется. Тогда можно еще и садовый участок взять у них же на работе или уже готовую дачу купить: овощи прямо с грядки; яблоки, ягоды свои; несколько курочек – свежие яички, и петушок, голосистый; – возились бы вместе, сколько было бы желания.

И жили бы, не отказывая себе ни в чем: она столько зарабатывает вязанием – сможет, если надо, еще больше. Можно и машину вязальную купить, он бы мог помогать ее налаживать на нужный рисунок – говорят, мужчины с этим лучше женщин справляются. А вообще-то, делал бы только то, что хотел; если когда чем-то поможет – ей, конечно, будет приятно – то спасибо, но совсем не обязательно: и сама со всем справится. Лишь бы только хорошо ему было…

– Да давно ли вы его хоть знаете вообще-то?

– Тридцать семь дней.

– Только-то? А вы, оказывается, очень решительная.

– Я? Нет, где уж. Просто, он – это он. Это, видно, судьба: ведь сколько лет уже, а никого не было до него, и кажется, будто и не жила совсем до него – непонятно, что и было раньше. Будто жить начала, только когда он прикоснулся ко мне. Тридцать семь дней – это и есть вся моя жизнь: он был – и все у меня было. Радость была, смысл был. Все мысли только о нем: что сделать, чтобы ему получше. Я готовлю хорошо, вы ведь видите, а он, все равно, ест плохо, без аппетита; я ему иной раз и рюмочку налью – лишь бы поел, как следует. Устает он, как видно, очень сильно у себя на работе: кроме той первой недели, когда со «стенкой» возился, придет с работы, покормлю его – он телевизор включит и сидит, не смотрит, курит да молчит, и вскоре засыпать начинает, я ему скорей стелю. Тогда только принимаюсь за дела; пока он не спит, сижу рядом – только вяжу: мы теперь мало разговариваем, не то, что раньше, да и тогда – все больше я говорила, как прорвало меня.