Биби Истон - Рыцарь

У-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

– Эм-м, вы не против, если я возьму малышей на улицу подышать воздухом? – спросила я. – Тут как-то… дымно.

Беверли только кивнула и махнула своей длинной сигаретой в сторону двери, а потом начала шарить по дивану вокруг себя в поисках пульта от телевизора.

– Август, – сказала я. – Возьми какое-нибудь одеяло или что-то, чтобы их посадить.

Я не знала, что именно нужно детям, но точно знала, что не земля, кишащая муравьями и клещами.

Август исчез в коридоре, а я подхватила на руки одного из младенцев. Они, мне казалось, были совершенно одинаковыми. Мальчики с рыжими кудряшками и крепкими легкими. Бедняга Бев. Ей, похоже, и вправду доставалось.

Когда мы вытащили детей на улицу, я, к своему ужасу, поняла, что мелкие поганцы могут ходить. К счастью, двор Августа был кладбищем старых шезлонгов, так что я собрала несколько, и Август помог мне сделать из них какое-то подобие загородки.

Когда мы все сделали и младенцы счастливо начали раздирать потрепанный нейлон на одном из особенно драных приспособлений для отдыха в саду, я с облегчением закурила, восхищаясь плодами своих трудов.

Судя по всему, Август тоже ими восхитился, потому что он вдруг прокашлялся и сказал:

– Ты будешь отличной мамой, Биби.

– Пшшш. – Я округлила глаза и разогнала рукой дым, чтобы он не шел на детей. – Нет, если у меня будут близнецы, если у меня окажется одновременно два таких мелких поганца, то одного я тут же подарю тебе.

Опустив глаза, Август ковырнул ногой землю.

– Может, это я подарю его тебе.

Чего-о-о-о?

Август не поднимал глаз, а его щеки медленно заливал густой румянец, и я поняла, что он имел в виду именно то, что я подумала. И что я должна была на это сказать? Я не хотела от Августа никаких детей. С чего ему вообще пришла в голову эта идея?

Мои мысли отчаянно заметались в попытке найти хоть какой-нибудь разумный ответ, пока я наконец не сдалась и не стала вообще ничего отвечать. Мы просто стояли в неловком молчании, в траве по колено, под жестким южным солнцем, наблюдая за парой полуголых младенцев и куря сигареты, которые даже не имели права покупать в своем возрасте. И в этот момент я кое-что поняла. Что-то, от чего мне стало грустно.

Я больше никогда не смогу поехать на автобусе домой к Августу.

Вычеркнув Августа и Колтона из списка тех, кто мог подвезти меня из школы (а Ланс вечно придумывал какие-то нелепые причины, почему я не могу поехать к нему), я осталась с Тони, как с единственной возможностью перемещения. Что было, в общем, нормально. Он был мне неприятен, но чаще всего он просто высаживал нас с Джульет около ее дома, а сам ездил по городу по своим дилерским делам, так что мне не приходилось особенно с ним общаться.

По пятницам я обычно оставалась ночевать у Джульет, если только мне не надо было на работу. У меня была работа на полставки в «Пьер Импорт», мебельно-хозяйственном магазине, из которого я выходила после каждой смены, пропитанная запахом пачули и эвкалипта. Но мне нравилось (работа, а не запах). Они быстро привыкли, что я прихожу на работу в том же самом неподходящем наряде, в котором ходила в школу, и переставляю все свечки, стаканы и подушки так, как нравится мне (невзирая на корпоративные брошюры с примерами выкладки), звоню, кому захочу, и ухожу домой. У нас с «Пьер Импорт» было взаимопонимание. А то, что я зарабатывала, шло на накопительный счет, я хотела накопить денег, чтобы купить себе машину к шестнадцатилетию.

Джулс тоже иногда ночевала у меня, но мы обе предпочитали ее дом. Ей это нравилось потому, что ее мама разрешала ночевать и Тони, что, конечно, выносило мне мозг. А мне нравилось, потому что ее маме было не важно, как поздно мы ложимся спать и чем занимаемся. Папа, может, и возражал бы, но его поблизости не было.

Родители Джульет фактически были еще женаты. Ее мама была очень красивой негритянкой с волосами, как у Дайаны Росс. У нее всегда были маникюр и накладные ресницы, что лично мне казалось глупым, потому что она работала в поликлинике и целыми днями ходила в медицинской пижаме. Отец Джульет был японцем невысокого роста, с любовью к алкоголю и с жутким характером. Это была самая странная пара, которую я когда-либо встречала. Я видела ее отца всего несколько раз, когда мы только подружились, но к десятому классу он просто исчез. Не умер. Не попал в тюрьму. Не развелся. Его просто не было.

В пятницу после того, как Август ошарашил меня своей детской бомбой, я поехала домой с Джульет и Тони в предвкушении нашего обычного пятничного вечера. Мы закажем пиццу, выпьем немного водки миссис Ихо и, может, сходим в бильярдную, где мы с Джульет будем сидеть в углу и курить, пока Тони тусуется со всеми тамошними нарками и бандитами. Это была милая привычная рутина. Но в ту конкретную пятницу Тони заявил, что мы все идем на выход. Торжественный выход, и мы должны быть готовы.