Хлоя Вилкокс - Одержимость миллиардером (ЛП)

— Давайте проведём ночь вместе.

— Месье Фултон... несмотря на ваше... очаровательное внимание... я не могу.

— Вы тоже этого желаете, я знаю. Вы получите со мной очень много удовольствия, мадемуазель Марс.

При этих словах через меня снова проходит волна желания.

— Сейчас действительно нет такой возможности. Это беспокоит меня по бесчисленным причинам... и было бы слишком хлопотно объяснять вам это сейчас.

Чтобы положить конец моим мучениям, я стремительно отпираю дверь и захожу в дом. Через застеклённую дверь я вижу его тёмные глаза, которые задерживаются на мне, его рот, совершенно полу раздражённый, полу озадаченный, как будто он больше не понимает земной грешный мир. Я убегаю на лестничную клетку и плачу. Я так страстно желаю Давида, как никогда раньше не желала мужчину. Но я не его группи. Не хочу, чтобы Адель оказалась права. Я не хочу быть практиканткой, которая спит со звездой. Я не хочу быть поощрительной премией для автора бестселлеров.

Прежде всего, не хочу отношений с мужчиной, который настолько сложный. Несмотря на то, что я его так страстно желаю, и так насыщенно, что меня это пугает. Я плачу от того, что желаю этого мужчину. Так, что я бы потерялась в нём, отказалась бы от своей свободы, моей гордости, что я больше не буду держать себя под контролем, а стану его пленницей. Я не хочу желать этого мужчину, я не хочу, чтобы он доставлял мне удовольствие. Я хочу вообще ничего больше не чувствовать.

15 августа

На следующее утро меня посещает Барбара, которой я, конечно, должна рассказать, как прошёл мой вечер. Я всю ночь не сомкнула глаз. Она делает мне кофе, пока получает от меня запутанную чушь.

— Лулу, может быть, этот мужчина божий любимчик… Такой момент чистого удовольствия для чего-то большего или избегать немного устаревших принципов, я это нахожу…

— Глупым?

— Ну, скажем так, по меньшей мере, не особенно умным…

— Может быть, это именно то, что меня пугает – спать с молодым Богом…

Она смеётся и меня мучает совесть. Я этого больше не выдерживаю и в 9 часов еду к Давиду, на Impasse Guéménée. Звоню в ворота, которые окрашены в кобальтовый цвет. Через двустороннее переговорное устройство я слышу голос Гари, который спрашивает моё имя. Вхожу в симпатичный внутренний двор с деревьями. Мне до сих пор было неизвестно, что такие имеются где-то в центре Парижа. Справа меня ожидает Гари, он стоит перед маленькой дверью в том же самом синем цвете, как входные ворота.

— Мадемуазель Марс, очень приятно видеть вас, — приветствует он меня на английском.

— Добрый день, Гарри. Месье Фултон спит?

— Нет, он в бассейне, делает несколько кругов. Пойдёмте, я отведу вас туда.

Гарри проводит меня в прихожую с несколькими консолями в стиле рококо. Я следую за ним по лестничной клетке, каменные ступени 17 века которой покрыты толстым ковром. Мы проходим через две комнаты, меблированные в стиле ампир, с обоями, коврами, люстрами, освещающими всё это великолепие, но не безвкусную дешёвую роскошь с пышным золочением и леопардовыми шкурами, а весьма элегантную, настоящую роскошь. После того как дальше миновали две стеклянные двери, мы пришли в бассейн. Голубая водная гладь наколдовывала красивые световые блики на потолок.

Давид плывёт кролем по голубой дорожке. Меня околдовывают его мускулы на спине, которые вибрирую при каждом движении мужчины. На втором круге он замечает меня, перестаёт плыть, и выходит из воды. С открытым ртом я внимательно рассматриваю его верхнюю часть туловища, по которому жемчужными каплями стекает вода с его прекрасного тела. Он некрупного телосложения, плоский живот, на котором выделяется его пресс, хорошо сложенный торс, голубые полосатые плавки в стиле 50-х годов, которые прижимаются к телу Фултона.

Его тело мускулистое, очень мужское и одновременно худое. Нет слов. Я колеблюсь между Аполлоном, Адонисом и Антиноем. Давид серьёзно меня рассматривает, молча сушит себя так, как будто хочет дать мне возможность смочь спокойно его рассмотреть.

— Доброе утро, мадемуазель Марс. Я думал, наша встреча была назначена на 10 часов?

— Да, но…

— Но?

Едва ли признаюсь ему, что из-за него сегодня ночью я не закрывала глаза.

— Я хотела поговорить с вами о вчерашнем вечере. Если я разбудила в вас впечатление…

— Вы будите во мне очень много, мадемуазель. Это скверно. Вы прямо-таки воспламеняете мою силу воображения. Но не придавайте значения, вы не должны себя упрекать. Это не ваша вина, а скорее то, чем вы обладаете от природы: ваши глаза, ваши волосы… всё ваше тело – это приглашение. Я чувствую, что меня тянет к вам как магнитом.