Дарья Сойфер - Исцеление

— Вот как?! — она хитро подбоченилась. — Хочешь получить свой подарок? Целиком?

— Я вроде так и сказал, — он все еще улыбался, но в голосе прозвучала растерянность.

— Отлично, — Ника облизнулась, снова наклонилась, на сей раз сознательно принимая выгодную позу.

Одним движением выдернула из волос ленту, отчего те рассыпались мягкими пушистыми волнами. Повела плечом, зазывно прикусила нижнюю губу, и Паша судорожно сглотнул.

— Ты это… Я… В том смысле, что… — рассеянно бормотал он.

— Получи, — и она переложила Никиту на то место, по которому Исаев только что похлопал. — Думаю, о лучшем подарке ты не мог и мечтать.

Она выпрямилась и в оглушающей тишине прошествовала к двери.

— Думаю, мне стоит переодеться и поехать домой, — с этими словами она взялась за футболку и потянула ее вверх, игриво улыбнувшись и исчезнув в темноте коридора.

Уже застегивая пуговицы на платье, она услышала, как Паша в отчаянии воскликнул:

— Дружище, серьезно?! Именно сейчас?! Где твои хваленые подгузники? И как я теперь должен спать в луже? Черт, весь матрас насквозь…

Ника злорадно ухмыльнулась и, донельзя довольная собой, выскочила из злополучной квартиры. Хорошее настроение сохранялось у нее ровно до тех пор, пока не подъехал лифт. А все потому, что вся его задняя стенка была зеркальный, и едва расползлись со скрежетом двери, как Ника во всем великолепии увидела то, что минуту назад считала обольстительницей.

Подтеки туши, растрепанная и торчащая клоками шевелюра, на щеке — вмятина от подушки. Господь всемогущий! Бедный Исаев! Он-то поддел ее, как обычно, а она устроила стриптиз для бедных! И то, что она приняла за потерю дара речи от невероятной женской соблазнительности, было примитивным страхом за жизнь! И кто бы не растерялся, начни на него наступать до чертиков жуткая баба? Кикимора, натуральная кикимора… Как будто за время операции он не мог увидеть все ее анатомические особенности! Красный лифчик… Эка невидаль! Нет, она никогда больше не сможет взглянуть ему в глаза.

Стиснув зубы от злости и досады, Ника кое-как привела себя в порядок и, чуть не сбив с ног таджика с газетами, понеслась домой.

— Так-так-так… — приветствовала ее Лена, скептически сканируя с ног до головы.

Сама Макарычева уже собралась на работу и допивала утренний кофе с молоком, являя собой образчик невесомости и элегантности в новеньком шифоновом комбинезоне. Да, вот от кого мужчина может проглотить язык! Даже если он врач, и голых теток повидал на своем веку, как автомеханик карбюраторов.

— Уже уходишь? — буркнула Ника, стряхивая босоножки.

— Вчерашнее платье, отсутствие косметики, одна пуговица пропущена… — для довершения образа Лене не хватало только клетчатой кепки и трубки с крепким табаком. — И кого за это благодарить? Неужели красавчика-босса? Нет, иначе ты бы исторгала лучи радуги. Того курьера?.. Вряд ли… Ну-ка… Неееет. А ну, стой! В глаза смотри! — Макарычева прижала пальцы к губам. — Не может быть… Исаев…

Ника молча выдержала осуждающий взгляд, не найдя сил, чтобы возразить.

— Я так и знала! — Лена зажмурилась и хлопнула себя по лбу. — Как ты могла?! Теперь понятно, откуда это настроение. Он воспользовался тобой, а потом высмеял? Прогнал? Господи, он сделал тебе больно?! Я его урою! Вот козел!..

— Да нет, все в порядке, — перебила подругу Ника. — Ничего такого. Я отнесла торт, а сестра подкинула ему на неделю племянника. Пришлось помочь. Никакой романтики.

— Ты уверена? Потому что если…

— Прекрати! — Ника швырнула сумочку на этажерку. — Я в своем уме! Это же Паша Исаев! И я отлично помню, как он относился ко мне! Он хороший человек, но как мужчина?! — она фыркнула. — Боже упаси. Даже если он будет последним…

— Я поняла, поняла. Так откуда плохое настроение?

— Устала, не выспалась. Маленький ребенок, сама понимаешь…

— Ну, отдохни. Я сваливаю, у тебя весь день тишины впереди, — Лена отодвинула пустую кружку. — Тебе сколько еще отдыхать?

— Неделю точно. А потом по самочувствию. Так Веселовский сказал. Хотя по мне, я бы уже сейчас поехала в офис.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась Лена. — Ты бы и из реанимации туда поехала.

— Слушай, ты уже подумала о предложении Марка? — Ника достала из холодильника йогурт и грейпфрут — свой обычный завтрак.

— Ну, я не буду тянуть одеяло на себя, — вздохнула Макарычева. — Львиная доля работы — твоя. Мне вообще кажется, что ты из вежливости сохраняешь за мной место партнера. Нет, не перебивай! — она предупреждающе подняла руку. — Я буду рада тебе помочь, как могу, но из нас двоих экономист — ты. Если ты доверяешь Веселовскому — почему бы и нет.