Дарья Сойфер - Исцеление

Конечно! Что может быть ерундовее повторной операции? Особенно, если она касается старшей дочери? Ника вздохнула, но смолчала.

— Ты в институт собираешься? — спросила она.

— Не начинай. Я уже не маленькая.

— Так сессия на носу…

— Тебе бы только нудеть! А то ты сама на все лекции…

— Подожди! — перебила ее Ника. — Мне пора. Перезвоню.

И она срочно убрала телефон, потому что в дверях появился целый выводок врачей. Паша шел сзади, но из-за роста она увидела его первым и весело помахала. А он только едва заметно улыбнулся и мотнул головой.

— Ну, кто у нас тут? — приземистый мужчина с крючковатым носом и маленькими, близко посаженными глазками, перебирал в руках истории.

— Карташова, — отозвался Паша, прежде чем Ника успела раскрыть рот.

Врачи выстроились перед ее койкой, как зеваки вокруг уличного фокусника.

— Так-так… — коротышка читал записи, кивая. — Ну, ясно. Исаев, мы это еще обсудим.

Он передал бумаги коллеге и двинулся к Нике, пока остальные, глядя в записи, перешептывались и нехорошо косились на Пашу. Один в один стайка популярных пятиклассниц, обсуждающих чей-то неудачный наряд. Исаев, сцепив челюсти, гипнотизировал затылок коротышки.

Ника, не зная, чем ему помочь, с готовностью откинула одеяло, подняла подол.

— Я чувствую себя гораздо лучше! — отрапортовала она. — И уже почти не болит.

Врач осмотрел шов, легонько потыкал ей в живот и снова накрыл, ни разу не взглянув в глаза. Тогда она вспомнила про градусник, достала и с облегчением отметила, что температура ниже, чем вчера.

— Смотрите, тридцать семь и три, — довольно протянула термометр. — Уже лучше.

— Отлично, — пробормотал коротышка, брезгливо взглянув на стекляшку, словно она не из подмышки его достала. — Положите. Кто у нас следующий?

И он повел за собой безмолвную компанию, предоставив Нике любоваться вереницей бирюзовых спин.

— Паш! — шепнула она слишком поздно: его высокий силуэт уже маячил за двумя стеклянными стенами, ссутуленный и мрачный.

Ника снова осталась в одиночестве. Что на него все так ополчились? Почему у него вид, словно он ждет выволочки? Неужели с ней что-то не так? Или он забыл у нее в кишках перчатку? Или его собираются отругать за то, что он притащил ее сюда из Пушкино? Точно! Наверняка, лишние проблемы им ни к чему, а случай у нее явно неприятный. Нет, она обязана что-то для него сделать. Хоть как-то отблагодарить… И она взялась за телефон.

— Лен, можешь говорить? — выпалила она, едва услышав знакомый голос.

— Нимаму, — промычало в ответ.

— Чего?!

— Не мо-гу! — Лена звучала сонно и сердито.

— Ладно, я потом перезвоню.

— Погодь, ты ж в больнице…

— Ага.

— Ща… — Лена испустила вздох вселенского изнеможения. — Операция нормально прошла?

— Да.

— И что, серьезно, Исаев оперировал? Наш Исаев? И прямо скальпелем, а не складным ножичком?

— Прекрати, — осадила ее Ника. — Он… спас меня, вроде как. Ответственный хирург. И не такая уж задница, как раньше.

— Тпру! — фыркнула в трубку Лена. — Стоп. Ты сейчас вступилась за Пашку? Ты?

— Люди меняются, — Ника раздраженно поджала губы. — Не хочу об этом. Если я тебе переведу деньги на карточку, ты сможешь снять и привезти? Сегодня, завтра? Как будет удобно.

— Могу… А почему не через маму?

— Не хочу, чтобы она знала.

— Ты Пашу собралась благодарить конвертом, что ли?

— А в чем проблема? Нормальная практика.

— Только не говори, что он сам намекнул! — ужаснулась Лена.

— Нет! Что ты! Нет, конечно. Просто… Ну, я не знаю. Мне хочется что-то для него сделать.

— Испеки что-нибудь.

— Действительно, — Ника закатила глаза. — И как я раньше не подумала? Тащи портативную духовку, комбайн, кило муки….

— Не валяй дурака, Карташова. Выпишут — испечешь.

— Так дела не делаются. Всякие там коньяки — слишком пошло. К тому же, он может решить, что я намекаю на его алкоголизм. Ты не помнишь, у него отец не спился?

— А разве это не у Игоря Самойленко? — протянула Лена. — У Исаева, кажется, просто ушел… Или его не было… Ладно, не наше дело. Привезу деньги сегодня к обеду.

— Только это… Я в реанимации, тебя, скорее всего, не пустят. Можешь сама ему отдать?

— Ну, это уже как-то странно…

— Ленусик, я тебя очень прошу. Купи открыточку, сделай как-нибудь невзначай, чтобы не обидеть его. Ты это умеешь. Ой, он идет… Ты набери меня, как приедешь. Все-все, пока.

Ника сбросила звонок, широко улыбаясь Исаеву.

— Ну, как ты здесь? — он выглядел, как побитая собака.