Элли Кеннеди - Цель

На моем лице появляется кривая улыбка.

– Да, это тоже про меня. Но я всегда находила время для Джастина. Делала перерывы в учебе и целовала его фото. С языком.

Такер снова присвистывает.

– Боже, Сабрина. Не знаю, могу ли я дальше с тобой встречаться.

Мое хорошее настроение улетучивается так же быстро, как и появилось. Не из-за того, что он сказал: я знаю, что это шутка, – а из-розовато-голубого слоника, будь он проклят.

Мы с Такером встречались всего несколько месяцев, прежде чем на нас упала эта «бомба» с младенцем. Есть ли у нас будущее? Мне нравится быть с Такером. С ним проще, чем с кем бы то ни было. Я даже начала видеть нас вместе, но как насчет него? Вдруг я ему надоела и он хочет бросить меня?

Если мы сохраним этого ребенка, то будущее определено. Мы станем частью жизни друг друга, хотим того или нет, хочет он того или нет.

– Что не так? – озабоченно спрашивает Такер.

В горле встает ком.

– Я… – мое лицо искажается от боли, – еще не приняла решения.

– Знаю. – Его голос становится хриплым.

– Мне страшно. – Я смотрю на свои ботинки, не в силах поднять глаза на него. – Очень страшно, Так.

– Знаю, – повторяет он, а затем потирает лицо. – Как и я.

Я всматриваюсь в его лицо.

– Ты боишься?

– Шутишь? Да я в ужасе! – Он тяжело стонет. – Но пытаюсь оставаться сильным для тебя, Сабрина.

Я быстро моргаю, чтобы стряхнуть с ресниц слезы.

– Я всегда была сильной. Но прямо сейчас не чувствую себя такой.

Он притягивает меня, и внезапно мы снова оказываемся в объятиях друг друга. Почти уверена, что все на льду пялятся на нас, удивляясь, с чего мы обнимаемся, словно пара маньяков, но мне все равно. Я эмоционально перегружена, и, может быть, это заставляет меня сказать:

– Не думаю, что хочу оставить его.

Такер слегка отстраняется, и в его глазах мелькает грусть.

– Ты уверена?

– Нет.

– Тогда нужно еще немного подумать, – мягко говорит он. – Окей?

– Окей, – шепчу я.

После долгой паузы он снова тянется к моей руке.

– Пойдем дальше. Я расскажу тебе о тренере Смерть, а ты мне – о французских поцелуях с постером Тимберлейка.

Я вымученно смеюсь. Боже. Этот парень… мне хочется поблагодарить его. Поцеловать. Сказать, какой он удивительный.

Но вместо этого я лишь сплетаю свои пальцы с его и позволяю увести меня назад по тропинке.

Телефон в моих руках кажется тяжелым, как кирпич. Я должна поскорее запланировать дату аборта – или упущу шанс. Мне, черт побери, следовало сделать это еще месяц назад. Уже конец февраля, и я на пятнадцатой неделе. Не знаю, почему я позволила всему этому так затянуться.

Нет, конечно, знаю, почему. Потому что не могу принять решение. Половину времени я думала, что будет лучше без ребенка, другую половину – пыталась выбросить из головы гроб Бо.

По щекам бегут слезы, и я зло смахиваю их рукой. Отлично. Я плачу на людях. Видимо, не выплакала все слезы на прощальной церемонии Бо. Все это ужасно жестоко.

Я знала, что это была плохая идея: готовиться к учебе в Старбаксе сегодня, учитывая уровень гормонов в последние дни, – но не хочу быть дома, если наконец соберусь с духом и позвоню в клинику. Я все еще не сказала бабушке о беременности и не хочу, чтобы она случайно узнала об этом.

В первый раз в жизни я чувствую себя полностью сбившейся с пути. Мы с Такером не виделись с того дня в парке, и где-то неделю назад я прекратила отвечать на его сообщения. Последнее время я не могу думать ни о чем, кроме решения, которое мне нужно принять.

И мне приходится избегать не только Такера. Со дня смерти Бо я была лишь на одном еженедельном ланче с Хоуп и Карин. Я винила в этом выросшие рабочие часы, но не думала, что они на это купятся.

– Сабрина!

Я поднимаю голову. Передо мной стоит Джоанна Максвелл с чашкой кофе в одной руке и стильным белым клатчем в другой. С накинутым на плечи шерстяным пальто королевского синего цвета, она выглядит точно как звезда Бродвея, которой, полагаю, и собирается стать.

– Джоанна. – Я вскакиваю на ноги и обнимаю ее. – Как ты? – Она кажется напряженной. Я сжимаю ее еще раз, прежде чем отпустить.

Она безрадостно улыбается.

– Нормально.

– Что ты делаешь в Бостоне? У вас гастроли?

– Нет, постановка все еще идет на Манхэттене. – Она краснеет. – Я… ушла оттуда.

От шока я на секунду теряю дар речи.

– Ушла?

– Да. У меня появилась возможность заняться чем-то другим, и я воспользовалась ею.