Сесилия Ахерн - Postscript

Когда человек болен, особенно так, как Пол, у него не так уж часто случаются светлые дни, и меньше всего мне хочется их портить. Я не вмешиваюсь в его планы, потому что боюсь разрушить его мечту. И все-таки тем, что молчу, я ущемляю интересы его близких. Точно так же, как и своих собственных. Смотрю на часы. Наверное, уже сели за стол. Не знаю, чем заняты Гэбриел с Авой. Возможно, тоже обедают и, не исключено, еще с Кейт и Финбаром, и мысль о том, что без меня они играют в счастливую объединенную семью, не доставляет мне радости.

– Ну, как я вам? – спрашивает Пол, демонстрируя мне свой черный смокинг, и имитирует Бонда: – Меня зовут Пол. Пол Мерфи.

Улыбаюсь и поправляю ему бабочку.

– Вы самый молодой отец невесты из всех, кого я видела в жизни.

С довольным видом он оглядывает зал.

– Холли, вы превзошли себя!

Для сегодняшних новобрачных зал украшен в розовых с серебром тонах, розовые пионы в центре каждого из десяти круглых столов. Скатерти белые, и стулья в белых чехлах, через один, – то с розовым, то с серебряным бантом. Накрыт для банкета, лицом к залу, и длинный стол для почетных гостей, а за ним возвышается сцена. Музыканты у нас на глазах закончили проверку аппаратуры и ушли, оставив нас вдвоем на оговоренные тридцать минут. Больше времени бесплатно мне не дал бы никто.

– Вы готовы? – спрашиваю я Пола, выводя его из транса, в котором он взирает на зал, воображая, как пройдет здесь когда-нибудь свадьба дочери. Вкладывая свою фантазию и добавляя ее к собственным воспоминаниям, как будто это уже случилось, и он там был.

– Э, да, – говорит он, несколько удивленный моим деловым тоном.

– Главный стол здесь.

Он идет за мной вдоль длинного стола, читает имена на карточках, может быть, представляя тех, кто будет за этим столом на свадьбе Евы.

– Здесь место отца, – прерываю я его мысли. – Я принесла бутылку шампанского. Безалкогольного. Понятно ведь, что обычное вам нельзя. – Вынимаю бутылку из сумки. Открываю ее, наполняю предусмотрительно прихваченный бокал – все всерьез – и подаю ему.

Он молча за мной наблюдает.

– Все в порядке, Холли? Вы как-то слегка…

– Что?

– Ничего, – отступает он. – Если это из-за вчерашнего, я еще раз прошу прощения.

– Забудьте. У нас всего двадцать минут, прежде чем появятся новобрачные.

– Хорошо. Начали.

Он становится на место отца невесты.

– Как мне снимать стол? – спрашиваю я. – Снять ваше лицо крупным планом можно где угодно, нарядный зал тут не нужен. Но если делать общий план, то тогда видно, что вы здесь один.

Он моргает в растерянности.

Решение принимаю я.

– Я могу снять цветы, вот так… Раз, два… – подаю ему знак кивком.

Он поднимает бокал и широко улыбается.

– Привет, Обезьянка! Моя дорогая Ева. Для меня честь быть здесь с тобой в такой важный для тебя день. Ты такая красивая! И этот парень рядом с тобой… – Наверное, я поморщилась, потому что он перебивает себя: – Я сказал что-то не то?

Я перестаю снимать.

– Нет. Почему?

– Вы поморщились.

Я пожимаю плечами:

– Не обращайте внимания на мое лицо. Сосредоточьтесь на речи. Давайте сначала.

– Дорогая моя Обезьянка! Ева! Для меня честь…

– Стоп. – Очевидно, я опять скорчила рожу, потому что то же самое выражение задело меня во второй раз. Я опускаю телефон. – Сейчас Еве один год. Это понятно, что вы дразните ее Обезьянкой, но уверены ли вы, что стоит обращаться к ней так в день ее свадьбы?

Он это обдумывает.

– Но ведь это смешно?

– Она может не вспомнить, что вы так ее называли. Ведь пройдет не меньше двадцати лет.

– Хорошо. – Он откашливается. – Моя дорогая Ева. Я так рад быть здесь в твой особый день. Ты такая красивая в этом платье…

– А что, если она будет не в платье?

– Все невесты всегда в платьях.

– Да, так было в 1952-м.

Он совсем сбит с толку.

– Она может быть в бикини на пляже или в костюме Элвиса в Вегасе. Вы представления не имеете, что ей вздумается надеть. Вы, скорее всего, появитесь на экране. Люди будут шокированы. Растроганы. Смущены. Представьте, каково будет Еве. Достаточно того, что вы делитесь своими чувствами. Лучше не входите в детали, потому что, если дать сбой в мелочах, утратится ощущение подлинности.

– Да. Хорошо. Это вы по делу.

Он начинает снова:

– Здравствуй, моя дорогая Ева. Я в восторге, что могу быть с тобой в этот день, который так много значит, и хотя лично я присутствовать не могу, с этого самого лучшего в зале места я поднимаю свой бокал за тебя. Хочется поздравить и жениха. Надеюсь, он понимает, как ему повезло… – Улыбка его вянет. Он злится. – Что опять?