Сесилия Ахерн - Postscript

Я морщусь.

– Простите, – огорченная, говорит сестра.

Что и говорить, мои лодыжка и голень выглядят сильно потрепанными и болезненно бледны там, где не болезненно красны, и вся левая нога в целом тоньше, чем правая. Бедная левая пережила травму, она хрупкая и немощная по сравнению с остальным телом. Но ничего. Мы выправимся.

Я чувствую себя луковицей, с которой сняли один слой шкурки. Болит, саднит, но зато меня расковали и шкуру спустили не всю.

– Эй! – зову я, входя в узенькую прихожую, где стены увешаны разнообразными произведениями искусства, а на досках пола, сохранившихся со времени постройки дома, – длинная ковровая дорожка. Я медленно переставляю по этой дорожке свой новый сапожок, в котором вес распределен так, чтобы набиралась сил моя ослабленная лодыжка. Хоть и не вполне та, какой была прежде, я счастлива, что обхожусь без гипса и костылей. Вдыхаю запахи дома, который почти уже считала своим. Гэбриел, который, судя по тому, что он в рабочем комбинезоне и кожаной куртке, только пришел с работы, сидит в кресле, что-то набирая в телефоне, и удивляется мне.

– Холли! – вскакивает он. – Я как раз тебе и пишу. Как прошло? – Он смотрит на мою ногу.

– Придется поносить это еще пару недель, а потом буду как новенькая.

Он подходит обнять меня. В моем кармане вибрирует телефон.

– Это от меня, – говорит он.

– Ава здесь? – отстраняясь, оглядываюсь я.

– Нет, еще нет. Она приедет в пятницу, после школы.

Видно, что он волнуется.

– Ты справишься.

– Я надеюсь.

– Мы можем поговорить?

Он смотрит на меня неуверенно, потом садится.

Сердце у меня колотится вовсю. Я сглатываю комок в горле.

– Послушай. Я не виню тебя за решение принять Аву. Я слишком хорошо знаю, как сильно ты хотел побольше участвовать в ее жизни. Но что до меня, я больше так не могу. Я не могу поддерживать наши отношения.

Голос у меня дрожит, и я замолкаю, чтобы взглянуть, как он это принял. Вижу, что потрясен, что пристально на меня смотрит, просто впился глазами. Мне странно, что он этого не ожидал, я вынуждена отвести взгляд, чтобы продолжить, и смотрю на свои пальцы – сцепила их так, что побелели костяшки.

– Некоторое время назад я договорилась с собой, что больше не буду ждать, когда жизнь начнется. Не хочу откладывать что-то на будущее. Я хочу жить здесь и сейчас. Я думаю, что наша история себя исчерпала, Гэбриел. Она закончена. – Голос мой гаснет, но я уверена в том, что произношу, потому что, прежде чем явиться сюда, проговаривала это про себя снова и снова. Это правильное решение. Мы заблудились. Некоторые борются за то, чтобы идти рядом, но это не про нас. Мы свою задачу уже выполнили.

– Холли, – шепчет он. – Но я не хочу, чтобы мы расстались. Я же тебе говорил!

– Да, но ты поставил нас на паузу, и потом… – едва не дрогнув, прогоняю прочь смутные идеи насчет того, что и как изменить в наших отношениях, отказавшись от решения, которое я уже приняла. – У тебя есть другие обязанности. Я знаю, как это важно, быть хорошим отцом, ты говорил мне об этом с первого дня нашей встречи. И сейчас у тебя наконец появился шанс это реализовать. Но я-то, я не могу сидеть и ждать, пока ты справляешься! А кроме того, в моей жизни есть вещи, которые я хочу сделать, а ты с ними не согласен! И как я могу этим заниматься, если приходится постоянно извиняться за них или притворяться, что их нет?

Он закрывает лицо руками и отворачивается от меня.

Слез я не ожидала. Я кладу руку ему на спину, наклоняюсь, чтобы увидеть его лицо.

Тут он смотрит на меня, с натужной улыбкой, и вытирает глаза.

– Прости, но я… я сражен… Ты уверена? Ты хорошо все продумала? Ты точно этого хочешь?

Я киваю.

– Могу я хотя бы попытаться переубедить тебя? Что, даже не пробовать?

Я трясу головой. Борюсь со слезами, которые жгут мне глаза, и комком в горле, который меня душит.

Ненавижу прощаться, но это не основание для того, чтобы не уйти.

Дома я встаю под душ, благо могу наконец вымыться вся, целиком. Шиплю от боли, когда струя попадает на болячки. И принимаюсь за новый ритуал: втираю в кожу масла и кремы, со всем вниманием, тщательно, сгибая и выпрямляя ногу, осваиваясь с непривычной свободой. Мне все еще странно без гипса, и плохо верится, что больная нога способна выдержать полную нагрузку без опоры на сапожок. Но я буду осмотрительна и терпелива, пока не восстановится мышечный тонус, и постараюсь относиться к себе столь же бережно, как вела бы себя с другими. Сердце сжимается от того, что Гэбриел для меня потерян, и от мысли, какую боль я ему причинила. Но я напоминаю себе, что он взамен приобрел – у него есть Ава. И разумеется, думаю о том, что сама приобрела в этом году новых друзей из клуба, а также о том, кого и что они привнесли в мою жизнь.