Стелла Грей - 2+2

Душу захлестывали волны темного отчаяния.

– Эй, огонечек, не грусти. – Данилов плюхнулся рядом и обнял меня за плечи, привлекая к себе. – Ты мне нужна бодрая и злая! А знаешь почему?

– Почему? – шмыгнула носом я, в этот раз не спеша отстраняться от широкой груди соседа.

– Потому что у нас есть неделя на подвиг! Нам нужно сделать выданные задания и состряпать новую презентацию еще лучше прежней. Счастье, что Браун сказал представить ее ему через неделю, а не выслать по почте. Так что не вешай нос, Громова! Человеки бывают очень подлыми, и если расстраиваться из-за каждого – никаких нервов не хватит. И вообще, знаешь, что мы сейчас сделаем?

– Работать сядем? – робко предположила я.

– Лучше! Хотя работать тоже.

Никита поднялся и, потянув меня за обе руки, заставил встать, а после увлек за собой в зал.

Там он включил свой мак, а после открыл ту самую папку с презентацией на облаке. Кликнул мышью, создавая новый документ, и назвал его “Честное мнение о ботанике”.

– Итак, Никс, позволь задать тебе вопрос. Он будет про твою эрудицию и словарный запас. Можно?

– Валяй! – щедро разрешила я.

– Сколько матерных слов ты знаешь?

Я изумленно округлила рот, а после с удивлением наблюдала, как Ник печатает в файле то самое честное мнение о Селиванове. Очень нецензурное честное мнение.

Когда он через несколько абзацев выдохся, то широко улыбнулся и заявил:

– А теперь расскажем, что о нем думаем по-английски!

А потом он рассказал по-немецки. После по-французски и в заключение по-испански.

В общем, просвещение Вовчика велось полным ходом.

– Вот, мы молодцы. А сейчас заканчиваем развлекаться и начинаем работать! Про адовую неделю я совсем не шутил, детка!

В этот вечер спать мы легли не скоро.

Мы искали материалы, распечатывали документы и передавали по очереди друг другу комп. Было неудобно с одним ноутом на двоих, но что поделать?

Все ярче становилась мысль о том, что надо что-то делать и покупать новый, но я не была уверена, что моих денег на это хватит.

Блин! Что ж все так паршиво складывается?

Я смахнула злые слезы бессилия и с удвоенным энтузиазмом закопалась в графики.

А утром в дверь позвонили и сонному Никите вручили какую-то продолговатую коробку. Он поблагодарил курьера, закрыл за ним и, повернувшись, крикнул:

– Никс, иди сюда!

– Зачем? – с интересом спросила я, застыв в дверном проеме гостиной.

– Радовать тебя буду. Баловать.

Он сам подошел ко мне и, сунув в руки коробку с логотипом Эпл, рухнул на диван.

А я… я едва дыша смотрела на свою ношу.

Положив на стол, я быстро вскрыла упаковку и прикусила нижнюю губу, увидев в коробке серебристый макбук.

Голос внезапно упал до шепота:

– Данилов, ты с ума сошел?

– Нет, – помотал головой Никита. – Это мой тебе подарок. Как лучшему партнеру по презентации.

– Я не могу такое принять!

– Ох, девочки, какие же вы… Ладно, Громова, уговорила! С Восьмым марта тебя!

– В смысле?! Какое, к чертям, Восьмое марта?

– То, что с Днем рождения и с Новым годом. В общем, мне по фиг, с чем именно тебя надо поздравить, но очень надо, чтобы ты прекратила страдать фигней и приняла. Считай это моей в тебя инвестицией. Со второй зарплаты вернешь.

Я была настолько шокирована, что все, на что меня хватило, это на вопрос:

– А почему не с первой?

Ну, действительно, обычно же так говорят.

– Потому что первую, мы, Громова, пропьем! И это не обсуждается. А пока давай сделаем завтрак и снова приступим к работе.

Я приняла подарок, как и условия “игры”, придуманной Даниловым. Он, казалось, точно знал, что и как нужно делать дальше, а его присутствие рядом придавало мне небывалой уверенности. И даже понимание того, что предстояло сделать проект заново, плюс справиться с сольником, больше не портило настроение, а, скорее, вдохновляло.

– Мы сможем, – говорил Никита, и я улыбалась. Потому что верила безоговорочно.

Работа кипела день и ночь, на сон мы оставляли совсем немного времени, а еду в основном заказывали.

Несколько раз я просыпалась прямо на своем соседе: мы отключались на диване гостиной, даже не поняв, когда и как это случилось. Просто ты моргаешь, а в следующий момент открываешь глаза от того, что солнце нещадно светит в лицо.

Иногда – всего три раза за эту жутко тяжелую неделю – я звонила маме и заверяла ее, что у меня все прекрасно, очень стараясь, чтобы голос был бодрым. Она задавала какие-то несущественные вопросы, желала удачи, подбадривала и говорила, как надеется на мою победу. На нашу с Селивановым победу. Передавала привет Вове.