Б. Хэмел - Бэйсд

И затем, также неожиданно, как и появился, Линкольн бросил трость и протянул руки вперёд.

— Эй, Бри, детка, — сказал он, и на его лице возникла стандартная самоуверенная ухмылка.

Я бросилась к нему в объятья. И сделала это, не задумываясь, и мне было наплевать, смотрел кто-нибудь или нет. Наконец-то я снова увидела его. Мне больше всего на свете хотелось прикоснуться к Линкольну. Он обнял меня своими сильными руками, прижимая как можно ближе к себе.

— Ты придурок. Что происходит? — спросила я.

Бэйсд рассмеялся.

— Это и есть сюрприз.

Я растерянно посмотрела на него.

— Где?

— Трость. Смотри, — Линкольн отошёл на шаг, а затем пошёл к официанту. Взяв напиток с подноса, он вернулся назад.

У меня ушла секунда, чтобы понять, что Картер двигался самостоятельно, не опираясь на трость. И только лишь слегка прихрамывал.

— О, мой Бог, Линкольн! — вскрикнула я.

Бэйсд рассмеялся.

— Сюрприз! Я больше не калека.

Я бросилась к нему и, обняв, стала наслаждаться его запахом.

— Это просто потрясающе, — сказала я.

— Теперь ты понимаешь, почему я хотел подождать?

— Боже, нет. Мне неважно, где и когда состоялась бы наша встреча.

— Что тут скажешь. Время от времени я люблю немного выпендриться.

Я засмеялась.

— Так с твоей физиотерапией покончено?

Я почувствовала, как он покачал головой.

— Пока ещё нет. Но близко к этому.

Немного отодвинувшись, я спросила:

— Ты сможешь прыгать?

— Скоро. Очень скоро я смогу.

— Это замечательно, — я не знала, чего мне хотелось больше – заплакать или засмеяться.

— Бри, детка, не затопи меня слезами.

— И не собиралась, придурок, — я ударила его в грудь.

Линкольн взял меня за запястье.

— Господи, как я чертовски по тебе скучал, — Бэйсд замолчал, поближе придвинувшись ко мне. — В реале ты намного сексуальнее.

Я покраснела.

— Я тоже по тебе скучала.

А потом Линкольн поцеловал меня. Это стало для меня полной неожиданностью. Даже не смотря на то, что наши родители развелись, по-прежнему казалось неправильным целоваться на публике, словно нам до сих пор нужно было скрывать свои отношения. Но если ему наплевать, то мне тем более.

Каждый наш поцелуй ощущался как первый. Линкольн рассеял все мои сомнения и заставил колени подкоситься. Его губы и прикосновения ощущались абсолютно правильными. Я положила руки ему на шею, и он притянул меня ближе к себе.

Линкольн слегка отстранился.

— Я так долго этого ждал.

— Не могу поверить что ты...

— Сделал это на глазах у всех? На хер их.

Я рассмеялась.

— Хорошо. На хер их.

Мы снова поцеловались, и поцелуй был долгим и глубоким. И ощущался так, будто всё, наконец-то, встало на свои места.

Словно я вернулась домой.

***

Когда в театре снова включили свет, я была полностью поражена.

И посмотрела на Линкольна.

— Что думаешь?

— Это не то, чего я ожидал, — ответил он.

— Да, и я тоже.

Картер взглянул на меня и улыбнулся.

— Людям нравится подобная хрень.

В помещение стало довольно шумно, люди разбредались кто куда, переговариваясь между собой.

— Они и, правда, тащатся от этого, — мы вместе рассмеялись.

Джулс положила голову на плечо Линкольну.

— А вам обоим понравилось?

— Было довольно интересно, — сказала я.

— И волнующе, — кивнув, ответила Джулс.

— Не думал, что словом «волнующе» можно описать те месяцы боли, что я пережил, но, да, так оно и есть, — сухо произнёс Линкольн.

— А меня там вообще практически не показали! — тряхнув головой, сказала я.

Бэйсд рассмеялся.

— В благодарность за все те подобные пытке, интервью, тебе выделили от силы две минуты.

— Знаю. Я почти расстроена этим фактом.

Джулс засмеялась.

— Я появлялась в кадре чаще, чем ты, хотя едва находилась поблизости.

Я улыбнулась ей. Джулс не упомянула о поцелуе, хотя я была уверена, что она в курсе. Некое понимание и игривости читались в её взгляде, и на секунду мне даже показалось, что она мне подмигнула.

— В любом случае, мне пора, — сказала Джулс.

— О, подожди, мы с тобой.

— Вообще-то нет, — прервал меня Линкольн. — Я сам отвезу нас назад.

Мы поднялись и направились в холл, начав смеяться над фильмом, как только покинули помещение. Линкольн запомнил всё абсолютно не так, как это изобразила Джесс.

Вместо вдохновляющей и разбивающей сердце работы, он видел лишь свои воспоминания о раздражающих и утомительных часах мучений. Вместо просвещающего путешествия парня, который, во имя спорта, привык нарушать закон, он помнил лишь дикое желание спрыгнуть с огромной и запрещённой для прыжков башни, просто чтобы получить удовольствие.