– Благодарю вас, – только и смогла пробормотать Лили.
Откуда-то внезапно вывернулся какой-то мужчина, кивнул Лили и Питеру, и прежде чем оба они успели опомниться, утащил за собой Лойолу Перес. Какое-то мгновение оба они продолжали смотреть вслед уходившей миссис Перес.
– Ого-го, – подвела итог виденному Лили.
– Да-да, – согласился Питер. – Именно это я и хотел сказать. Действительно ого-го.
«У Пепе» – так назывался небольшой уютный ресторанчик в Гринвич-Виллидже, открытый Лили в прошлом году и ставший известным благодаря ее телепередаче. Так что в том, что их при входе приветствовал сам хозяин по имени, не было ничего необычного.
– Добро пожаловать, Лили. С днем рождения тебя. Сегодня мы играем для тебя симфонию. Мистер Фоулер и я обо всем позаботились.
Накрыт был тот самый столик, за которым Лили восседала во время своей знаменательной телепередачи. Именно этот прием – посещение подлинных ресторанчиков «Вкусно, и как дома» принесло передаче такой успех. Камера снимала и интерьер, и процесс приготовления блюд, и сервировку. Она добралась даже до кухни: зрители получали представление и о кухонной утвари, и о том, как с ней обращаться. Много внимания уделялось и стилю оформления самых различных кухонь.
Два года назад большинство смотрело на «Вкусно, и как дома» как на проходную программу, обреченную на постепенное умирание, но уж никак на что-то, способное дорасти до уровня национальной передачи, которую бы смотрела вся Америка. Но Лили доказала обратное. Без этой передачи не могли обойтись ни в Пеории, ни в Канзас-Сити. И если у вас не текли слюнки при виде «Далласа» или «Сокола», то почему бы, в конце концов, не поглядеть, как и где в этом ужасном Нью-Йорке можно отлично поесть.
– Перво-наперво, чуть-чуть печенья с кусочком сыра, – объявил Пепе и щелкнул пальцами.
Появились двое официантов. Один открыл бутылку «Дом Периньон», другой поставил на стол тарелку с закусками – витое печенье с кусочками овечьего сыра.
Попробовав вино и печенье, Питер и Лили нашли их восхитительными. После этого их оставили одних.
– С днем рождения, – Питер поднял бокал с шампанским. – Спасибо за то, что ты проводишь его со мной.
– Это тебе спасибо за то, что вспомнил обо мне и предложил провести его вместе.
– Ты говоришь это таким тоном, будто я сделал это из сочувствия.
– Честно говоря, такая мысль может возникнуть. Питер, не забывай, что мне уже тридцать сегодня стукнуло.
– Добро пожаловать в мир взрослых. С высоты моего наблюдательного пункта тридцать – это чуть-чуть старше ребенка.
– Я сегодня долго рассматривала себя в зеркало. Морщины.
Он усмехнулся.
– Смени крем. Может быть, тебе к старости удастся выглядеть как Лойола Перес.
– Да, шансов у меня хоть отбавляй, – угрюмо произнесла Лили. – Питер, она меня просто с ног сбивает своим видом. Нокаутирует. Представления не имею, почему она на меня оказывает такое влияние, но… – Лили не договорила.
Ей было крайне трудно понять причины такой ее реакции на Лойолу Перес. Да и реакция этой сеньоры Перес тоже труднообъяснима.
– Послушай, может это мои фантазии, но тебе не показалось, что она рассматривала меня так, как жука в микроскоп?
– Да, я заметил в ее глазах нечто большее, чем просто вежливый интерес, – признался Питер. – Я уже сам собирался тебя об этом спросить.
– Как я могу это объяснить? – Лили пожала плечами. – Хотя… Питер, а она, случаем, не твое очередное увлечение?
Он от души расхохотался.
– Куда там! Я был бы не против, знаешь ли. Нет, мы только вчера познакомились. Мне говорили, что она ужасающе богата, но светские эскапады ее волнуют мало. И данный вернисаж был исключением из правил, только лишь потому, что она была одной из первых, кто стал приобретать работы этого Маркоффа.
Она понимала, что он не обманывал ее, но, тем не менее, ее чувство собственности по отношению к Питеру было задето. Она всегда реагировала так на всех женщин, которые появлялись у него, хотя понимала, что реагировать так абсурдно – они с Питером в течение всех этих пяти с лишним лет были друзьями, не более. Но даже, если Питер смог угадать ее мысли, то виду не подал.
– Расскажи, чем ты занимаешься? – попросил он. – Мы ведь уже почти два месяца не виделись.
– Расскажу. Но ты сначала признайся мне, как это ты запомнил, что у меня сегодня день рождения? Я была поражена, когда ты позвонил мне на прошлой неделе.
– Ничего удивительного, – усмехнулся он. – Он обозначен в календаре моего блокнота с семьдесят четвертого года, с тех пор как мы были в Лондоне. И каждый год я переношу эту запись в мой новый блокнот.
Читать дальше