Мэгги Дэвис - Телохранитель

«Ладно, — подумала она, — достаточно немного полежать на солнце, как загар скроет все следы».

Она снова уставилась на свое отражение.

«Нет, я не жалею ни о чем, — сказала Франческа смотрящей на нее из зеркала обнаженной женщине. — Что сделано, то сделано».

И пусть теперь как можно скорее рассеется эта темная туча хандры, сгустившаяся было над ней. В конце концов ей уже двадцать восемь лет, она свободна и независима; у нее есть право решать такие вещи самой. Вот она и сделала свой выбор, пусть даже в тот момент ее рассудок и не был вполне ясен и трезв. О чем она может жалеть, когда ее избранником оказался самый эффектный мужчина, которого она когда-либо встречала в жизни? Да, она хотела его буквально с того момента, когда увидела впервые на кухне «Дома Чарльза».

При воспоминании о его сильном загорелом теле, о страстных ласках и упоительных поцелуях уже знакомая истома снова овладела ею. Франческе снова захотелось оказаться в его объятиях. Пусть это звучало ужасно, но тем не менее было правдой.

В зеркале Франческа увидела, что на телефоне замигала лампочка светового сигнала, и подняла трубку, отделанную слоновой костью и золотом.

— Мисс Луккезе, добрый день, — раздался в трубке голос Делии Мари, кухарки. — Я приготовила завтрак, но пока не знаю ваших пожеланий. Подскажите мне, что вы предпочитаете по утрам?

Хорош завтрак в половине второго пополудни!

— Даже не знаю, — смущенно пробормотала Франческа и снова опустилась на подушки.

В тесной кухоньке своей квартиры в Бостоне она обычно завтракала чашкой кофе и стаканом апельсинового сока, торопясь на работу в университет. Ловя свое отражение в зеркале, она вспомнила слова роскошной рыжеволосой женщины. Неужели она в самом деле полновата? Франческа, пожалуй, готова была признать, что груди и в самом деле немножечко тяжеловаты. То же самое можно было бы сказать и про ягодицы.

Ей пришло в голову — позвонят ли все люди, с которыми она познакомилась прошлым вечером в доме Доррит? Интересно, а кто здесь, в «Доме Чарльза», отвечает на телефонные звонки?

— Мисс Луккезе, — напомнила о себе кухарка, — я могу подать вам манго. Есть свежие булочки, если хотите, я могу сделать яичницу или омлет. Может быть, поставить все это на поднос и послать вам?

Кухарка явно старалась угодить ей. Франческа благодарно произнесла:

— Звучит заманчиво. Хорошо, пусть будет так, благодарю вас.

Она положила трубку и откинулась на подушки. Ею тут же овладели прежние мысли. Что бы там ни было, он целовал, он обладал, он хотел ее! Интересно, понравился бы Курт Бергстром ее семье, всем многочисленным родственникам? Ответ сразу же возник в ее сознании. Нет. «Третий муж Карлы Бладворт? — так и слышались ей голоса родных. Но почему же она не оставила все состояние ему?» Так и не найдя ответа на этот вопрос, Франческа закрыла глаза.

Если бы ее родные познакомились с ним, то, пожалуй, в конце концов смирились и приняли бы его. Но понравился бы он им? Франческа попыталась представить, как Курт Бергстром рассказывает ее дяде Кармину или кузену Гаэтано историю знакомства и женитьбы на Карле Бладворт в тот период, когда без гроша в кармане оказался в далеком порту на Карибском море. Или как ему приходилось сражаться наемником в разных частях света. Или нечто подобное. Она в этом сомневалась.

В дверь тихо постучали. Франческа решила, что это горничная, миссис Шенер, принесла завтрак. Но на пороге стоял Джон Тартл, облаченный в белую поварскую куртку. Франческа до подбородка прикрылась шелком пижамы и быстро нырнула в постель.

— Добрый день, мисс Луккезе, — произнес он бесстрастным голосом.

Догадавшись, что она голая, он старался не смотреть на нее. Из-под куртки у него выглядывали джинсы и грубые коричневые ботинки военного образца. С подносом в руках он приблизился к постели, отвел в стороны его ножки и установил на кровати.

Пока он проделывал все это, Франческа, не отрываясь, смотрела на его руки с сильными загорелыми пальцами, покрытыми черными волосами, и на массивный золотой браслет наручных часов. «От него так и исходит неприязнь», — подумала она. В Джоне Тартле явно было что-то, совершенно не свойственное слугам. Ей снова пришла на память вчерашняя сцена за ужином в столовой, когда он и кухарка объединенным фронтом выступили против Курта Бергстрома.

— А где миссис Шенер? — спросила она.

Он сказал, глядя своими темными глазами в окно:

— Вы послали ее в банк, мисс Луккезе.