Мэгги Дэвис - Телохранитель

Курт Бергстром завел разговор о местном клубе:

— В нем собрались сильные мира сего. Вы тоже получите приглашение вступить в клуб, в этом нет сомнения. И приглашение в клуб «Эверглейдс», а туда вступить не очень просто.

Франческа высунула руку в окно, пальцами ловя ветер. Веселье переполняло ее, хотелось кричать от радости. Она действительно не узнавала себя — ей всегда говорили, что она чересчур серьезна.

Она пробормотала:

— А это правда, что Доррит собираются выдворить из дома, в котором она живет?

Словно не расслышав ее вопроса, Курт продолжал:

— Старожилы этих мест не так-то легко подпускают новичков к себе. Они допустят вас в свои клубы из-за денег Бладвортов, но обитатели Палм-Бич будут довольно долго к вам присматриваться, прежде чем примут в свой круг. Быть может, на это уйдут годы.

— Вы знакомы с кем-нибудь из них? — поинтересовалась она.

— Кое с кем.

— Но вы же только что сказали, что на это требуются годы.

— Они были друзьями Карлы, — отрывисто произнес он.

«Порше» свернул на грунтовую дорогу, ведущую к морю. Они вышли из машины и по длинному узкому пирсу подошли к огромной трехмачтовой океанской яхте, ошвартованной около него. Ступив на ее палубу, Франческа услышала веселую музыку в стиле «калипсо», доносящуюся снизу. Из люка в палубе у их ног вынырнула темная фигура.

— Кто вы, черт возьми, такие? — грозно спросил мужчина. — Это частная яхта, и посторонним вход сюда воспрещен!

Произнося эту тираду, он вгляделся в пришельцев, узнал Курта Бергстрома и заключил его в свои объятия. Потом мужчина повернулся к Франческе:

— А это и есть новая наследница? Боже, какая красотка! Да к тому же шестьдесят миллионов.

Он подошел ближе и посмотрел Франческе в глаза.

— Ха-ха, — мягко сказал он, — да она же под кайфом.

Мужчина покачал головой.

— По трапу спускайся осторожно, держись за перила, — велел он ей. — Мне вовсе не хочется, чтобы ты грохнулась и отбила свой зад.

Трап оказался крутой лестницей, которая вела внутрь яхты. Франческа последовала совету и спустилась, внимательно глядя под ноги. Еще никогда ей не приходилось бывать на океанской яхте. Помещение, где они очутились, оказалось довольно тесным, но роскошным. Пестрая компания, в основном молодежь, одетая весьма демократично — в джинсы и шорты, веселилась вовсю. Музицировали два гитариста и ударник, зажатые в угол салона. В воздухе витал сигаретный дым и едкий запах марихуаны. Невысокая, добродушная на вид женщина средних лет подошла и обняла Курта Бергстрома.

— Не ожидала, что вы придете.

Она посмотрела на него сквозь длинные ресницы. Потом взглянула на Франческу:

— Вы просто очаровательны. Меня зовут Касси, — представилась она, — а этого большого слюнтяя — Анджело. — Касси указала на встретившего их на яхте мужчину. Должно быть, Курт рассказывал вам — они вместе были в Бангкоке.

Касси пришлось прижаться к переборке, когда Анджело протискивался между ними. Кто-то передал поверх головы Касси бокал для Франчески. В бокале оказалась кока-кола с ломтиком лимона. Она пожала плечами и осушила бокал.

Касси поколебалась, но все же притянула Франческу к себе, чтобы никто не смог услышать ее слов, и шепнула:

— Не обижай Курта, мы все любим его. И Карла как следует поработала над ним. Я этому свидетель.

Уже в пятом часу утра «Порше» подрулил к воротам «Дома Чарльза». Заспанный охранник, нанятый через агентство, пожелал им доброго утра и открыл ворота.

Франческа откинулась на сиденье «Порше». «Это мой собственный охранник», — лениво подумала она, и ехала по своей дорожке к своему дому, и уже начинала думать, что сможет найти достойное применение свалившемуся на нее богатству.

Она разгладила на коленях смявшуюся юбку. Буйная гулянка на яхте Анджело и Касси доконала купленный в Бостоне наряд; кто-то облил его пивом, а потом она зацепилась за что-то кофточкой, не говоря уже о том, что все в этом же костюме Франческа пыталась научиться брейк-дансу на полу. Но это не имело никакого значения; она уже решила выбросить все свои бостонские обновки и пройтись по бутикам Палм-Бич.

«Мечты порой сбываются», — с удовлетворением подумала Франческа. Ничто не могло нарушить великолепное настроение, владевшее ею. Ей совершенно не хотелось спать, никогда еще она не чувствовала себя так хорошо, была свежа и бодра — по жилам струился огонь, горячил нежную шелковистую кожу, наливал чувственным томлением губы, груди рвались из тесного бюстгальтера… Что-то — возможно, бессонная ночь или вино — произвело такое чудесное действие. Она чувствовала, что Курт Бергстром искоса посматривает на нее.