Пэтти Дэвис - Кабала

Когда Сара впервые увидела Рэнди, тот был занят расчесыванием рыжей гривы орангутана – длинные, плавные взмахи щетки вдоль головы и рук животного. На мгновение остановившись, он протянул правую руку:

– Привет, меня зовут Рэнди. А это – мой друг, партнер и ребенок, а к тому же основной кормилец – Ганнибал. Ганнибал, пожми даме руку.

Огромная, чернопалая ладонь осторожно пожала руку Сары. Как застенчивый принц, подумала она.

– Сара. Я художник по костюмам. Значит, Ганнибал? Как в «Лектере»? [11]

– Нет, как в Карфагене. Был такой генерал, он сражался против римлян. Помните Вторую Пуническую войну?

– Да, конечно. – Сара надеялась, что это прозвучало убедительно. – Вы, случаем, не специалист по истории?

– По антропологии. История – это так, мелочи.

О'кей, решила Сара. Привлекателен, остроумен, наверняка, образован. И все же он не заставит меня таращить на него глаза – как, похоже, делают все женщины в округе.

К тому же, сказала себе Сара, у нее куча других проблем. Энтони перекраивал, перешивал ее всю – новые одежды требовали нового короля. Сара могла бы сравнить себя с Россией – та же неопределенность, то же балансирование на грани хаоса, то же полное незнание истории собственной жизни. Эту историю отнял у нее Энтони – ей казалось, что он попросту стер ее, а теперь писал новые главы.

Несколько раз, когда, усталая после съемок, она возвращалась домой, не чуя под собою ног, Энтони приносил ей поесть, бутылку вина, напускал в ванну воды. У ванны он становился на колени и мыл Сару, время от времени поднося стакан с вином к ее губам и наклоняя его так, что вино бежало по ее щекам и капало в воду. Он не позволял ей стирать эти капли ладонями – он слизывал их с ее щек.

Как-то ночью, после того как его руки обмыли ее, растерли под водой ее тело, после того как его пальцы скользнули в нее – на мгновение, оказавшееся достаточным для того, чтобы она вскрикнула, – он вышел из ванной комнаты, чтобы через минуту вернуться с шарфом. Повязав ей шарф на глаза, он вновь опустил руки в воду, меж ее ног. Вслед за его пальцами в лоно ее устремилась теплая вода. Тело скользнуло вниз, вода подступила к самым ушам, но ее это не беспокоило. Другая рука поддерживала ее за груди, не давая совсем скрыться под водой. Сара полностью находилась в его власти и была близка к умоисступлению. Одной рукой он ласкал ее соски, пальцы другой заставляли ее кричать от наслаждения. От покрытых кафельной плиткой стен отражалось эхо. Вот игра пальцев прекратилась, дыхание Сары выровнялось, и он шепнул ей:

– Поднимись, я помогу тебе. Пока еще я не хочу, чтобы ты видела.

По-прежнему с завязанными глазами, Сара вдруг ощутила, что на нее набросили полотенце, начали растирать – где с нажимом, где нежно, едва касаясь. Волосы ее были подобраны и скреплены заколками – он освободил их, и она услышала, как он берет с полки щетку. Расчесывать их Энтони принялся от корней и вниз – неторопливыми, осторожными взмахами – но там, где они кончались, Энтони продолжал вести щетку вниз, по пояснице, ягодицам – не царапая ножу, но достаточно сильно для того, чтобы ее начала бить дрожь. А еще Сару мучило любопытство. Он как бы заигрывал с болью – он не причинял ее, а лишь провоцировал, хотя Сара знала, что мог бы и причинить. Подавшись назад, она ногтями вцепилась сквозь рубашку ему в бок. Пусть и он знает.

Он остался у нее, и где-то после полуночи Сара проснулась, обнаружив, что лежит, свернувшись калачиком у его спины, касаясь губами его позвоночника. Но проснулась не окончательно – сон еще висел в ее глазах – и поэтому собственный голос доносился до нее как бы издалека. Едва слышно она как бы выдохнула:

– Я люблю тебя.

И тут же ощутила, как тело Энтони чуть заметно дрогнуло.

– Я люблю тебя, – почти неслышно ответил он. Сара не была уверена, что разбудила его, она сомневалась в этом. Точно тан же, как утром она сомневалась в том, что слова эти были произнесены. Ни один из них не вспомнил о них – и вряд ли когда-нибудь вспомнит, подумала Сара.

На съемочной площадке, следя за тем, как актеры облачаются в свои костюмы, Сара время от времени погружалась в размышления о том кратком моменте, как бы зависшем между пробуждением и сном. Возможно, именно в такие моменты звучит правда, а может быть, всего лишь нечто похожее на нее. Слишком уж много было других – когда ее чувства к Энтони не имели ничего общего с любовью.

А еще ее мучила тревога за Белинду. Через пару недель предстояло предварительное слушание, почти наверняка впереди ждал суд, и Сара не знала, насколько Белинда окажется готовой к нему.