Пэтти Дэвис - Кабала

– Хватит и воды, – ответил Филлип, усаживаясь на угол кушетки в позе манекена, демонстрирующего изящный крой пиджака.

– Этот дом – точная твоя копия, – услышала в кухне Белинда, вышедшая, чтобы бросить по дольке лимона в бокалы с минеральной водой.

– В каком смысле? – поинтересовалась она, возвращаясь в гостиную и усаживаясь в некотором отдалении от своего гостя.

– Он такой же теплый и чувственный. Только в нем еще проглядывает и юмор.

– Юмор? У моего дома?

– Безусловно. Я повсюду вижу рисунки Максфилда Пэрриша, сценки из «Винни Пуха».

Белинда почувствовала, как краска бросилась ей в лицо. Такая готовность краснеть по любому поводу или без него повергала ее в смятение.

– Ну, я просто собираю всякую всячину. Наверное, в чем-то я так и осталась девчонкой.

– Очаровательная черта. – Он бросил на нее испытующий взгляд, как бы говоривший: «вот теперь-то мы и подходим к самой сути». – Таких, как ты, Белинда, мне еще встречать не приходилось. – Филлип поднес к губам бокал и сделал глоток. – Когда я в первый раз увидел тебя в зале, то сразу же понял, что в тебе есть нечто исключительное. И вместе с тем что-то очень знакомое. Как будто мы с тобой уже давно знакомы. Я поймал себя на том, что порой без слов понимал твои мысли, иногда – страхи. Ведь ты очень опасаешься того, чтобы раскрыть кому-нибудь свою душу, не правда ли? Ты боишься, что после этого от тебя отвернутся, оставят тебя в одиночестве. И поэтому позволяешь им полагать, что они знают тебя, а на самом деле ты обнесла себя такой стеной, о которой окружающие и не подозревают.

– Но мне кажется, что такое происходит в общем-то с каждым. Разве не так? То есть все мы в чем-то не верим самим себе и…

– Мы говорили о тебе, – решительно вернул ее и предмету разговора Филлип. – Или ты поступаешь как-то иначе и я не прав?

– Это правда. – Белинда не заметила, как признание сорвалось с ее губ. – Мне действительно кажется, что мои отношения с людьми станут лучше, если они не будут знать все мои недостатки, родимые пятна.

– Так сказать, синяки, да?

– Угу, – признала Белинда.

– Гм. – Филлип вновь отпил из стакана и чуть опустил веки, как бы задумавшись о чем-то далеком и загадочном.

– Однако рано или поздно, – заговорил он, возвращая на нее свой взгляд, – мы встречаем в своей жизни человека и понимаем, что ему-то и должны доверять.

Человека, которого нельзя одурачить, который видит нас насквозь. Он как бы являет собой нашу связь.

– Связь с чем? – спросила Белинда.

Она сидела, поджав босые ноги под бархатный подол.

– С частью нас самих. Ведь это и в самом деле истина: в каждом есть нечто такое, что не хочется выставлять на всеобщее обозрение – из страха быть подвергнутым остракизму. Поэтому-то мы и сторонимся людей, которые могут поставить нас лицом к лицу с собственными страхами. И я в этом плане ничем, честно говоря, не отличаюсь от других – в моей душе происходит все то же самое. Именно это я и пытаюсь объяснить тебе. Когда я впервые увидел тебя, по моим синякам, по моим родимым пятнам как ток прошел. Я ведь тоже не хотел их никому показывать. Я понял: тебя послали на землю, чтобы увидеть их.

– Но какие же у вас могут быть родимые пятна? Происходившее начинало завораживать Белинду своей сюрреальностью. Филлип собирается ей исповедаться? Или же ее ждет сеанс столоверчения, а он превратится в медиума? Или вдруг окажется, что он способен видеть кончиками пальцев? Но Филлип поступил иначе.

Он откинулся на кушетку, сделал глубокий вдох и медленный выдох, как человек, которому предстоит рассказать долгую, позабытую всеми историю. Нужно лишь освободить грудь от теснящегося в ней воздуха – а дальше слова польются сами.

– У меня есть жена, – начал свое повествование Филлип. – Жена, говоря техническим, что ли, языком. Мы не видимся с нею вот уже почти семь лет. Когда-то, Белинда, моя жизнь была совершенно иной, да и имя тоже, поэтому-то никому еще не удалось пока ничего пронюхать. Но временами у меня бывало такое ощущение, как если бы я сам себе заглянул через плечо. Моя жизнь медленно убивала меня. Внешне она выглядела вполне нормальной, все было на своих местах: хороший домик с приятными соседями, тщательно продуманная цветовая гамма обоев, трогательные вышивки, столь милые сердцу жены. А потом вдруг у нее начался обширный склероз всего организма – это неизлечимо, ты знаешь. Все начиналось с маленьких, незначительных симптомов, которые люди склонны не замечать, пока болезнь не захлестнет их своей петлей окончательно. Когда мы уже расставались, она почти не могла передвигаться без посторонней помощи. Но оставил я ее вовсе не из-за болезни – я хочу, чтобы ты это поняла.