Пэтти Дэвис - Кабала

Сара подошла к столу.

– Послушайте, я знаю, что у вас есть и другие пациенты, но моя подруга, боюсь, находится в шоке. Ей немедленно требуется помощь.

– В шоке? – холодно осведомилась сестра. – Вы врач?

– Нет. Но, черт побери, это же и так видно. Господи, ведь ее изнасиловали! Вы должны хоть что-то предпринять.

Машинально она произнесла слово «изнасиловали» громче, чем все остальное и, даже не поворачивая головы, тут же поняла, что оно было услышано каждым. Еще какое-то мгновение Сара смотрела на сестру, соображая, что можно сделать в дополнение к сказанному, затем вернулась на свое место.

Прошло не меньше двадцати минут, прежде чем сестра назвала имя Белинды.

Войдя в кабинет, они увидели врача и женщину в шерстяной юбке и блейзере. В сильнейшем нервном напряжении Сара отмечала самые незначительные детали – неровные кончики ногтей у женщины, нежелание врача встречаться взглядом с Белиндой, слабое гудение люминесцентных ламп, больничный запах дезинфекции и эфира.

– Здравствуйте, меня зовут Николь, – женщина направилась к Белинде, которая все еще пребывала в состоянии некоего транса.

– Сара. Белинда моя подруга.

– Может, вы присядете и мы поговорим? – обратилась Николь к Белинде.

Позволив подвести себя к стулу, Белинда села, как послушный ребенок в ожидании родительского наставления.

– Вы не хотите рассказать мне, что случилось? – спросила Николь. – Это был кто-то, кого вы знаете?

Сара хотела было ответить, но поняла, что сейчас ей лучше набраться терпения. Через пару секунд Белинда медленно кивнула.

– И с кем вы встречались? – продолжала Николь. Нечто в ее глазах заставило Сару поверить, что эта женщина сможет понять Белинду, проследовать за ней назад, в прошлое, и вернуть в этот мир. Видимо, ей удалось поставить себя на ее место, видимо, поэтому ее и держат здесь как специалиста.

– Он является моим учителем, – хрипло сказала Белинда. Заметив, что она употребила настоящее время, Сара поджала губы. – Моим духовным учителем, – добавила Белинда.

– И это все?

– Филлип.

Имя произвело впечатление даже на врача. Сара услышала его вдох – резкий и быстрый. Конечно, подумала она, Филлип же известен, одна из тех знаменитостей, о которых слышит каждый. Николь посмотрела на Сару, ответившую ей взглядом, говорившим: «Держу пари, что вы-то подумали, будто это мистер С-Иголочки, не так ли?»

– Белинда, – сказала Николь, – доктор хочет осмотреть вас, а вы разрешите нам быть свидетелями – на тот случай, если решите обратиться в полицию. Сделать вы это можете сегодня же или после того, как подумаете. В любом случае у вас будут свидетельские показания. Чтобы помочь доктору, я должна буду задать вам еще несколько вопросов. Оральный секс был?

Белинда выглядела ничего не понимающей, будто слова Николь не доходили до ее сознания, и все же она нашла в себе силы ответить «нет» достаточно твердо для того, чтобы оно прозвучало убедительно.

– А эякуляция?

Белинда едва кивнула головой.

В своем воображении Сара, поставив перед собой Филлипа, сбивала его ударом кулака на землю и кричала: «Но ведь ты же предупреждал, что женщина не должна принимать в себя семя мужчины, ты, подонок! Значит, если кончает кто-то, то это плохо, а когда кончаешь ты – все о'кей, так?» Напоследок она еще пнула его распростертое на земле тело… и почувствовала облегчение.

Николь поднялась, следом за нею, будто ее дергали за ниточки, поднялась и Белинда.

– Я понимаю, что вам это сделать непросто, – сказала Николь, – но вы должны раздеться и лечь на кушетку, как при обычном визите к врачу. Доктору необходимо осмотреть половые органы и взять на исследование мазок. Вы позволяете нам оставаться свидетелями?

Стянув свитер, Белинда уставилась на свое тело, будто только впервые его увидела. – Хорошо, – ответила она.

Саре подумалось, что Белинда вряд ли расслышала вопрос, но это не имело значения – ответ все равно был дан правильный.

Перед тем как подойти, врач объяснил Белинде все, что он собирается делать. Николь встала у изголовья кушетки, ободряя, успокаивая, расслабляя Белинду.

Саре же казалось, что подруга даже чересчур расслаблена. Она лежала без движения, тело обмякло в страхе разбудить, потревожить притаившуюся боль. Саре пришли на память чьи-то слова о ранах от шрапнели. Даже после того как крупные кусочки металла уже извлечены, в теле остаются мельчайшие его частицы. Недоступные, они живут там годами, и стоит иногда повернуться, сделать неловкое движение, как боль возвращается – боль, о которой уже забыли, боль, заставляющая вспомнить то, что давно уже следовало забыть. Возможно, это же ждет и Белинду. Пройдут годы, и крошечный шажок стронет занозу с места, вновь перенеся ее в эту белую комнату, воскресив на губах вкус крови.