Пэтти Дэвис - Кабала

Энтони ловко извернулся, и Сара оказалась вдруг под ним, по-прежнему ощущая в себе его плоть. Заломив ей руки за голову, он спросил:

– Как ты хочешь, чтобы я это сделал, Сара? Насколько грубым нужно мне быть?

– Твоя злость меня не пугает. Ты не сможешь причинить мне боль.

И все же ей было больно. Так, что показалось, будто меж ног у нее кровоточащая рана. Но это ничего не значило – ей хотелось большего. Чем безудержнее становился Энтони, тем крепче Сара оплетала его ногами.

– Если бы мне нужно было быть с тобой грубой, – сказала она, стиснув зубы и истекая потом, – то после того, как ты в конце концов развязал бы мне руки, я не легла бы с тобой. Я предпочла бы твою подругу, проигнорировав тебя так же, как ты меня сегодня.

Энтони расхохотался.

– Плохо же ты меня знаешь. Этим ты меня бы не обидела – я с удовольствием посмотрел бы на вашу парочку.

– Я связала бы тебе руки, чтобы ты не смог до себя дотронуться, на твоих глазах устроилась бы у нее между ног и поработала бы языком – до тех пор, пока ты не сошел бы с ума.

Пристально глядя на Сару, Энтони замер. Сара тут же поняла, что баланс сил нарушился, только она не знала, в чью пользу. На мгновение ей стало страшно, от краткого и все же бесконечного этого мига у нее перехватило дыхание – Энтони вышел из нее, отвалился на бок. Там, где он только что был, разверзлась мрачная, ревущая бездна ночи.

Подняв телефонную трубку, он набрал всего четыре цифры. Значит, это в гостинице.

– Эллисон, у тебя нет желания спуститься в 509-й?

Сара поняла, что, позволив себе удивиться, она проиграет. Эллисон, скорее всего, сидела у телефона в ожидании звонка. Энтони поднял с пола бокал, осушил его одним глотком. И он и она избегали смотреть друг на друга. Саре стало ясно: сценарий был написан заранее, дело теперь за актерами.

Не прошло и нескольких минут, как Эллисон уже входила в их номер – в белой спортивной майке и линялых джинсах. Если не считать приветствия Энтони: «Ну, как ты там», не было произнесено ни слова. Сара перевернулась на живот, отпечаток ее спины оставил на простыне влажное пятно. Она заставила себя встретиться взглядом с Эллисон – чтобы не выдать страха, готового выпрыгнуть наружу из ее глаз. Воды, в которые она погружалась, становились все более вязкими, они накрывали с головой, Сара видела, что поток несет ее к водопаду, где, низвергнувшись с огромной высоты, почти неминуемо разобьет ее о камни. Если, конечно, первым туда не последует Энтони. Ночь еще не кончилась.

Сара следила за тем, как Эллисон снимает майку с нежной, немыслимой двадцатидвухлетней груди. На лице ее было игривое выжидание. Предвкушает новое развлечение, подумала Сара. На нижней губе девушки она рассмотрела небольшой кровоподтек – Энтони неоднократно оставлял такие знаки и на ее собственных губах. Значит, сегодняшняя ночь должна стать для Эллисон ночью забав.

Энтони сидел на постели позади Сары, и та не смогла побороть искушения оглянуться на него. Однако в глазах его она не увидела никакого выражения, только пустоту. На память пришел разговор с Белиндой о каком-то парне, признавшемся, что больше прочих удовольствий он ценит возможность устроить в душе партнера эмоциональную бойню. Чей же это был парень – ее или Белинды? Наверное, Белинды, решила Сара, зарываясь поглубже в постель, в то время как Эллисон продолжала раздеваться. Потому что именно Белинда заговорила о его глазах.

– Они у него совсем как у акулы, – сказала она. – Знаешь этот взгляд? Молчаливый взгляд убийцы, не имеющий ничего общего с человеческими чувствами?

И вот теперь, в Париже, Энтони – в роли акулы, а вода вокруг Сары уже краснеет от ее крови.

Поднявшись с постели, она подошла к Эллисон, чувствуя, на мышцы Энтони сгибают и разгибают ее суставы, как сердце его гонит кровь по ее венам, глаза передают зрительные образы в ее мозг. И дело тут вовсе не в том, что они с Энтони поменялись местами, – нет, они перетекли друг в друга, смешались, стали единым целым. Игра началась. Игра в краски и кисточки. В этой игре он был художником, что же она сможет выставить против его опыта и мастерства?

Сара положила ладони на бедра Эллисон, привлекла ее к себе. Как это непривычно – ощущать своей грудью такую же мягкую грудь другой женщины, бархатистую кожу ее живота, внизу которого ничто агрессивно не выпирает наружу, видеть рисунок ее бедер, повторяющий твой собственный.

Она жадно впилась в губы Эллисон, в успевший уже побледнеть кровоподтек, и начала яростно сосать его, стараясь сделать темнее, темнее, чем получилось у Энтони. Эллисон положила руку ей между ног, и Сара вздрогнула от этого прикосновения. Почти неощутимое движение пальцев – мужчины, наверное, никогда этому не научатся. Но в планы Сары не входило сдаваться так быстро – в итоге – да, безусловно, но только не сейчас.