Пэтти Дэвис - Кабала

– Но он сказал, что хочет быть со мной по-настоящему честным. Все мне рассказал о своем браке, да и о предыдущем тоже. Это чтобы я ничему не удивлялась.

– Вот как? Держу пари, что его жена все-таки удивится, поскольку она пока еще не бывшая его жена. А что он вообще МОГ БЫ тебе сказать, Белинда? Только то, что, по его расчетам, поможет уложить тебя пару раз в постель.

В этом Сара оказалась на удивление прозорливой. Роман с продюсером свелся к нескольким вечерам, когда они занимались любовью; спать вместе они не спали, в ресторанах и кинотеатрах не появлялись, и звонил-то он ей только изредка. А последний раз из своей машины – чтобы поставить ее в известность о том, что «в плане эмоциональном» он «еще не готов порвать со своей женой». Поэтому встречаться с Белиндой больше не может.

Белинда явилась к ней вся в слезах, и Саре пришлось одновременно успокаивать подругу и заниматься ее образованием.

– Знаешь, почему он никогда не появлялся с тобой в городе? – спросила она, пока Белинда опустошала картонку с бумажными носовыми платками. – Да он просто боялся, что об этом пойдут сплетни и жена устроит ему разнос. Вот какое понятие о совести у этого ничтожества. Ему не хотелось, чтобы тебя видели рядом с ним.

С самой Сарой такого не случалось. Она сразу же понимала, что этот – лжец, и вариант «почему бы нам не поесть пиццы у меня дома» никогда бы не сработал. Не бывало у нее и таких приступов тоски, как у Белинды, – у той слезы брызгали из глаз всякий раз, как только из автомобильного приемника раздавалось что-нибудь вроде знаменитого хита «Мост над бурными водами». Для Сары проблема состояла в том, что и взлетов у нее тоже не было – обезопасив свое сердце от посягательств со стороны мужчин, она лишила последних возможности даже приблизиться к нему.

Фантазия ее не знала пределов. Лежа ночью в постели, Сара позволяла воображению довести себя до такого оргазма, который не мог бы вызвать ни один мужчина в реальной жизни. Безусловно, они присутствовали в ее ночных видениях, как, впрочем, и женщины, хотя в действительности Сару не очень увлекала мысль заняться любовью с существом во всем себе подобным. Но тем и прекрасны были фантазии, что в них не существовало никаких запретов или ограничений.

При желании там можно было сменить все: сцену, действующих лиц, декорации. Две женщины и мужчина вдруг превращались в двух мужчин и женщину – если так было интереснее. Но чаще это все-таки были две женщины и мужчина, и Сара могла представить себя кем угодно – хоть мужчиной. В ночном мире это было совершенно естественным: иметь член и чувствовать, как он все глубже проникает в женское тело, которое становится все более влажным, которое напрягает все свои мускулы, чтобы выжать из него все до капли. Однако тут же Сара могла стать женщиной – любой из двух, собственно говоря. Той, что лежала на спине, раскрыв свои ноги навстречу мужчине и свой рот – навстречу женщине, что сидела на ней верхом. Она знала вкус женщины – густой и сладкий, она стремилась к нему, ей не терпелось ощутить его кончиком языка. Она слышала, как женщина, сидящая на ней верхом, просит ее войти еще глубже, до конца, до самого конца.

Но в реальной жизни Сара даже мимоходом не возвращалась к этим видениям. С повседневностью у ее фантазий не было ничего общего.

Естественно, время от времени игра ее воображения несколько заземлялась. И тогда в ночных сценах присутствовали лишь двое – он и она. И тогда она уже не металась между телами наподобие некоего беспокойного духа, способного вселяться в кого угодно. Тогда ей хотелось быть самой собой. В таких мечтаниях Сара была более ненасытна, нежели в обычной, непридуманной жизни. Она слышала его голос, шепчущий о том, как он истомился по ней; она чувствовала, как ладони его ласкают ее груди, как губы его скользят вниз и зубами он начинает покусывать ее соски. И сама она в ответ начинала шептать, что любит, что не может никак насытиться им.

На самом же деле ни одному мужчине Сара не говорила еще, что любит его. Однажды ей показалось, что она полюбила, но это прошло. А занимаясь любовью, она редко шептала что-то, не имеющее отношения к гениталиям.

Удовлетворение, которого она достигала ночными фантазиями, было куда глубже и острее ее переживаний с мужчинами. Низкий стон плыл по комнате, и Сара осознавала, что это ее голос, равно как и ощущения и, иногда, слезы. Ей так хотелось, чтобы все повторилось на самом деле, ей хотелось заблудиться, потеряться в настоящем мужчине, из плоти и крови. К сожалению, это были лишь сны, лишь героям видений удавалось проделывать с ней такое. Только все они были безлики.