Мэри Стюарт - Гром справа

Девушка впервые нарушила неподвижность, шевельнулись только ее белые руки, лихорадочно вцепившиеся в одежду, но жест был странно мощным. Она сказала жестко: «Ты поняла, да? Значит, это правда. Забавно, но я сразу поверила, как только она сказала».

Донья Франциска промурлыкала: «Кто тебе сказал?»

«Английская девушка. Ты не думаешь, что я здесь останусь, после того, что слышала?»

Женщина двинулась с места, будто опустился топор. Ее длинная рука рванулась вперед и схватила девушку за плечо. Она прошипела: «Что она знает?»

Челеста не шевельнулась, тихо сказала: «Убийство…» Сквозь тишину текла возвышенная ангельская музыка.

Легким сильным движением девушка вырвала плечо из руки испанки, тонкий хлопок ее голубого платья порвался. Она стукнула сжатую руку старшей женщины кулаком, и голос, все еще тихий под влиянием святости места, прозвучал шепотом более шокирующим, чем визг: «Ухожу! Сейчас же ухожу от тебя, от твоих хороших слов и гнусных дел! Ухожу сию минуту к моему любовнику… А! Ты этого не знала, да? У меня есть любовник, я с ним встречаюсь недели и недели, там, на горе… Ты скажешь, это грех, да, конечно, донья Франциска! Грех! Может быть, мне плевать! Если это и грех, он лучше, чем твоя святость!» Говоря, она отходила назад, к южной двери, остановилась. Осуждение, застывшее на ее лице, как лед, сломалось и растаяло, превратилось в слезы. Она приоткрыла рот, чтобы снова заговорить, но не издала ни звука. Слепо повернулась и вышла за дверь.

Одежда вилась вокруг нее, как облако. Секунду назад она была тут, перед тенью огромной двери, а теперь исчезла. Ветер задул свечи, поднял дым. Дверь, защита от черной ветреной ночи, хлопнула один раз, два…

Донья Франциска застыла, похожая на птицу, ударенная девушкой рука все еще сжата, протянута ей вслед, как когтистая лапа. Другая прижата к груди, к рубиновому кресту. Будто злой волшебник превратил женщину в статую из дерева, темного старого дерева, с глубокими трещинами на пустом лице, вырезанном неумелым скульптором.

Даже движение не разрушило иллюзии. Медленно, будто у куклы, ее руки под воздействием собственного веса опустились вниз и повисли по бокам, тихо раскачиваясь. Что-то еще упало искрой… Крест. Цепь порвалась от конвульсивного движения, сверкнула и легла на ковер, скрылась под шелком одежд. Испанка не заметила. Резное лицо осталось невыразительным, глаза грифа.

Потом медленно, похожая на чудище с собора Парижской Богоматери, она повернула лицо к двери, за которой скрывалась Дженнифер. «Английская девушка», — сказала она тихо и направилась прямо к ней.

Дженнифер и не заметила, чтобы шевелилась, но прежде, чем испанка сделала два шага в ее направлении, она вылетела из укрытия, как перепуганный кролик, и побежала вниз по заполненному эхом тоннелю в сад. Темнота окружила ее, но отблеск какого-то окна позволял увидеть дорогу. Дождь прекратился, теперь звуки ее шагов заглушал ветер, все еще ревущий в деревьях. Яблони, апельсины… Открылись ворота, Дженнифер выбежала в глубокую темноту.

Ее желание спрятаться в ночи было чисто инстинктивным, но даже в панике, пробегая между мокрыми могилами на кладбище, она поняла, что права. Нужно бежать на ферму к Стефену. Предупредить их… Но Дженнифер и не пыталась убедить себя, что летит предупреждать Стефена и полицию. В третий раз она спешила успокоиться в его объятиях. Разум и инстинкт потребовали одного и того же, и, чего бы он ни говорил, он оказывался, совершенно естественно, героем любой сцены, которая разыгрывалась вокруг Дженнифер. И она точно знала, в какую сцену попала сейчас. Если может лицо выражать готовность к убийству, то именно это и было на лице испанки, когда она пошла искать Дженнифер — свою жертву.

Жертву… Ураган заглушал ее шаги, но он же заглушал и погоню.

Донья Франциска не могла видеть, как она убегала, вряд ли она что-нибудь и слышала. Она могла все еще подниматься по коридору над трапезной искать «английскую девушку»… Но с таким же успехом она могла нестись по ее следам, как черная тень по черному кладбищу… Вытянутые вперед руки Дженнифер натыкались на мокрые щуршащие листья. Розы у ворот… Волосы лезли в глаза, шипы царапали ладони и запястья, цеплялись за полы пальто, хватали ее, как когти. Что-то тяжело ударило ее по руке, она ударила в ответ, с криком ужаса, но сразу поняла, что это всего лишь ворота, раскачивающиеся на буйном ветру.

Дженнифер выбежала на склон горы.

На ферму Буссака. Стефен должен быть там, Стефен и полиция. Стефен…