Мэри Стюарт - Гром справа

Тут она подняла голову и все, что она еще собиралась сказать, замерзло на ее губах.

Девушка приникла к двери, тихая, как животное, и ее кожа приобрела восковой оттенок. Щеки запали, превратили ее лицо в уродливую маску. Огромные глаза стали пустыми, как у призрака. Сердце Дженнифер дрогнуло, она наклонилась вперед и взволновано заговорила: «Не смотри так, Челеста, дорогая…»

Губы шевельнулись, прошелестели: «Это правда?..»

«Я… Да, это правда. Но…»

«Ты… клянешься… мне… что… это… правда?..»

«Челеста?»

«Клянешься?»

Дженнифер сказала деревянным голосом: «Про шантаж я, может, и не совсем поняла, но остальное…»

«Убийство. Ты слышала это?»

«Да, слышала. — Дженнифер протянула руку. — Мне очень жаль, Челеста. Не могу даже объяснить, как. Я не хотела рассказывать…»

«Я рада, что знаю». Еле слышный шепот.

«Думаю, мать-настоятельница… Давай лучше я тебя отведу…»

«Нет». Челеста выпрямилась и взяла свое черное одеяние с кровати.

«Что ты делаешь?»

Не ответив, девушка открыла дверь и исчезла, как призрак, в темном коридоре.

Дверь захлопнулась, свеча погасла. Запах воска закружился в темноте. Дженнифер сказала, всхлипнув: «О Господи!» — и бросилась следом, вытянув слепые руки. Невидимая поверхность стукнула пальцы, руки ощупывали, ползали, скользили мучительные секунды до того, как девушка нашла дверную ручку.

Она распахнула дверь и выбежала в коридор, ничего не видя побежала к лестнице в трапезную. «Челеста! Челеста!»

Но девушка уже исчезла. И куда она делась, Дженнифер даже и не собиралась гадать, в любом случае, дальше могли происходить только несчастья. Она побежала по лестнице все быстрее, к прямоугольнику света, который был дверью трапезной. Там тоже никого не оказалось, но призрачный залах тепла и пищи все еще витал в воздухе. Одна лампа высоко на стене испускала слабый неопределенный свет. Все стало неустойчивым. Дверь в тоннель была открыта, качалась на ветру, все заполняли холод и стонущие звуки урагана. Раскачивался тяжелый занавес на двери в церковь, будто кто-то отбросил его, пробегая… Конечно. Церковь. Там Челеста и должна быть. Пристань для ее побитого корабля… Дженнифер, уже прикоснувшись рукой к занавесу, остановилась, разрываясь между жалостью и облегчением. Но она не успела решить, что делать, как решение стало однозначным. Голос доньи Франциски резко спросил: «Куда ты идешь?»

Каждый нерв в теле Дженнифер напрягся и зазвенел струной. Рука отдернулась от занавеса, будто он был под током. Но тут она поняла, что голос раздался в церкви.

Случилось, значит. Челеста, случайно или намеренно, прибежала прямо в руки казначейши.

Дженнифер слегка отодвинула край занавеса. Одна створка скрывающейся за ним двери была закрыта. Девушка проскользнула в густую темноту между занавесом и дверью, заглянула в церковь. Сердце стучало, как молот.

Церковь не была освещена к службе, но несколько ламп горели на стенах, а в разных гнездах и нишах у алтаря мерцали пирамидальные свечки. В душном насыщенном ладаном воздухе звучала органная фуга Баха, сестра Мария-Клаудиа на хорах играла, ничего не замечая. Дженнифер застыла в своем укрытии от смеси ужаса и неопределенности, вдруг за музыкальной фразой прозвучали слова Челесты.

Она говорила жестким тихим голосом, какого Дженнифер раньше не слышала: «Вот что я пришла сообщить вам. Я ухожу отсюда, сеньора, сейчас, ночью и никогда не вернусь обратно. Никогда не вернусь, слышите меня?»

Казначейша смотрела на нее, как на безумную. «Челеста! О чем ты говоришь? Ты заболела? Мое дитя, мое дорогое дитя…»

Она шагнула к девушке, но Челеста, не шевелясь, четко произнесла: «Отойди от меня. Ты не смеешь прикасаться ко мне».

«Челеста! — Голос постепенно наполнялся яростью. — Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне? Сошла с ума? Понимаешь, кто перед тобой?»

«О да. — Ответ был нежен, как смерть, и почти также холоден. — Ты — донья Франциска, которую все эти годы я любила, как мне казалось. Это все закончилось. Нет, не трогай меня, я хочу объяснить, почему пришла попрощаться… Из-за всех этих лет, потому что не могу забыть… — Ее голос изменился, в нем появилась нотка ужаса. — Даже сегодня не могу забыть, что ты была добра ко мне, по-своему».

«Сегодня? — Рука Дженнифер взлетела ко рту. Испанка напряглась, черные глаза сузились. — О чем ты говоришь, Челеста? Почему даже сегодня?»