Мэри Стюарт - Гром справа

Девушка на секунду задумалась, потом сказала упрямо: «Донья Франциска не соглашается с матерью-настоятельницей. Я знаю, потому что она мне рассказывала, как они про это говорили, часто. Мать-настоятельница старая, очень старая, а донья Франциска умная и очень хорошая, и она знает меня лучше всех!»

«А про Луи она знает?»

Девушка побелела, как бумага. «Нет».

«Тогда она тебя и не так уж хорошо знает, правда?» — сказала Дженнифер сухо. Ее удивила волна отвращения и даже ненависти, которая нахлынула на нее, когда нежно и с любовью было произнесено имя казначейши. Она быстро отвернулась к окну и сжала руки на коленях, будто, делая так, могла укротить свои эмоции и подавить желание разоблачить женщину в глазах этого несчастного ребенка. Но нельзя забывать и о собственных проблемах. Она не готова и недостаточно квалифицирована, чтобы вмешиваться в простую проблему собственничества и эгоизма, потому что Челесте кажется, что она выбирает между земной суетой и Богом.

Именно это и пыталась Челеста объяснить слабым шепотом. Дженнифер уловила только несколько причудливых фраз на ломаном французском. «Такая мудрая… донья Франциска… та жизнь — муж, дети… грех».

Дженнифер встала, достала из тумбочки сигареты и громко захлопнула дверцу. Она разболтанно прошла по комнате, прикурила от огня свечи, выпрямилась и глубоко, возбужденно затянулась. В стерильной монастырской атмосфере дым поплыл по маленькой комнате шокирующим облаком. Но он был такой мирской… Принес с собой приятный, обычный, грешный мир, погасил невыносимые эмоции нелепой сцены. Она сказала: «Ты не для этого ко мне пришла. Что ты хотела мне сказать? — Челеста замолчала и уставилась на нее вытаращенными шокированными глазами. Дженнифер подумала, что девочка весьма забавна. — Ну что?»

Растерянная Челеста потеряла нить разговора, задумалась, вспомнила. Ода выпрямилась на своей кровати и бескомпромиссно вернулась к началу своего выступления. «Я видела сегодня Луи!»

«Ты уже сказала».

«И он мне сообщил, — она сердито смотрела на Дженнифер, — он мне рассказал, что вы опять задаете вопросы про смерть мадам Ламартин, ты и твой любовник».

Сигарета Дженнифер замерла в воздухе. «Я и мой кто?»

Челеста смотрела на нее почти с ненавистью. «Любовник. Луи так сказал. Он что ли не твой любовник?»

Дженнифер медленно села на кровать. «Я… Пожалуй, можно так сказать. Я не… — Она удивленно посмотрела на девушку. — Да, он мой любовник». Улыбнулась.

Челеста ее почти не слушала, продолжала. «Почему ты все время задаешь вопросы? Почему Луи говорит, что что-то не так со смертью мадам Ламартин?»

«Он так говорит?»

«Да. Он сказал, что ты и англичанин подозреваете какую-то тайну, это правда, да? Вот почему ты задавала мне все эти вопросы! В чем ты меня обвиняешь?»

«Тебя? Ни в чем».

«Это неправда! — Грудь Челесты бурно вздымалась и опускалась, лицо раскраснелось, глаза сияли. Она выглядела очень красивой. Дженнифер с ужасом увидела, что за одним ураганом здесь неизбежно следует следующий. — Думаешь, я ее отравила?»

Дженнифер попыталась убрать раздражение из голоса. «Челеста, не будь ты глупой! Конечно, нет! Это не имеет к тебе никакого отношения. Уверяю…»

«Тогда что, по-твоему, неправильно? Что ты подозреваешь? Что может быть не так?»

«Ничего! Ничего, что имеет к тебе хоть какое-то отношение! Поверь, Челеста! Никто не способен вообразить ни на секунду, что ты не делала все, что могла, для… мадам Ламартин».

«Но вчера ты задавала мне вопросы, обвиняла меня, что я не рассказываю, а я ничего не знаю…»

«Это не так. Прости, что я так задаю вопросы. Мне было интересно, и я хотела выяснить. Но я тебе верю, честно».

«Тогда в чем тайна?» — требовательно выпалила Челеста.

«Послушай. В том, что тебя касается, никакой тайны нет. Вопросы, которые мы с англичанином задаем — наше личное дело. Они касаются смерти этой женщины, но не касаются тебя, в этом я клянусь. Этого с тебя хватит?»

Но Челеста продолжала ныть: «Я нянчилась с ней и была с ней почти до самой ее смерти. Это меня касается. Я имею право знать, что ты подозреваешь».

Дженнифер собрала обрывки терпения и постаралась принять достойный вид. Она сказала тихо: «Не могу тебе сказать, Челеста. Если ты не принимаешь все мои уверения, придется удовлетвориться одним простым фактом. Я ничего не могу рассказать тебе сегодня».

«Сегодня?» Голос девушки поднялся вверх, она наклонилась вперед, ее тело напряглось и задрожало. Очень яркие глаза. Дженнифер с ужасом увидела симптомы надвигающейся истерии.